Но добром для него, конечно, не обошлось бы."
"Дарья о своем взгрустнула: снова возвращаться в нетопленый темный дом, где никто ей не распахнет двери, не обрадуется, не приготовит постель, не подаст чашку чаю. Не только она, даже дом устал от одиночества и молчания. Он давно не слышал человечьего смеха, голоса. Лишь бабьи слезы, те, что за ночь лились на подушку, едва успевая просыхать. О них никто не знал, кроме дома. Он был так же одинок, как и хозяйка.
Дарья ждала, что Тимофей скажет ей хоть одно доброе слово.
Ведь умеет, знает. Ей так легко было бы уснуть, почувствовав себя не совсем старухой. Пусть неискренне, не от сердца, но бабе без этих слов нельзя. Быстро тускнеет и вянет.
Но Тимка молчал. Устал, наверное. Уж глаза слипались. Не до нее ему. Себя бы до лавки донести. Лечь. И до утра забыться во сне.
— Тим, закрой дверь. Я пошла, — тихо встала Дашка.
Кочегар встал. Пожелав спокойной ночи, закрыл дверь и,
едва добравшись до лавки, заснул как вырубился.
Утром, едва пришла Дарья, в баню условники-работяги гурьбой ввалились. К Тимке подсели:
— Слыхал, что вчера у фартовых было? Передрались они в бараке. Поножовщина была.
' — Ну, сволочи! Зверюги отпетые! Если никого рядом, друг друга гробят. Не могут жить без крови. И ничто их не остановит.
— Да это все бугор ихний! Он затравку дал. Говорят, науськивал он своих на кого-то, а они его до ветру послали, — хохотали мужики.
— Все у них нормально обошлось? — поинтересовался Тимофей.
— Кой черт! Мусора пятерых увели. С ними — бугра. Дово- нялись козлы.
— Слышали, что ожмурили кого-то фартовые. Из своих.
— Небось общак не поделили? — поинтересовался кто-то.
— Нет, слово бугра не выполнил…
Тимка вздрогнул.
Слово бугра? Кого же, кроме него, хотел размазать? Остальные ему — кенты. Поперек глотки лишь Тимка. Давно бугор на него ерепенился.
Тимка делал вид, что не замечает. Хотя видел все. И чувствовал. Время прошло. Но бугор свой кайф поймал.
Вывел Тимку из закона. Но кто же такой нашелся, что приказ бугра не выполнил? Кому он, фраер, дороже жизни стал? Вроде таких в бараке не было. Но кто-то ж не согласился размазать, попер против бугра! На это одной смелости маловато. Тут и сила, и авторитет нужны. А главное — ненависть к бугру.
Легавые обещали, что фартовых больше не будут привозить в Трудовое. В Вахрушев их будут отправлять. А сюда — работяг. И все. Чтоб спокойно жили люди в селе.
