И, судя по его дыханию, у него все в порядке с внутренними органами. Он здоров физически! Здоров! Но он чудовище!..
Она не вытирала слез, заливающих ей лицо. Она захлебывалась словами, которые наскакивали друг на друга, опережали мысли. Она исповедовалась, искренне надеясь на чудо. Искренне надеясь на освобождение.
Воронов не пытался ее утешить. Ее болью и страхом, которые сделались почти осязаемыми, было заполнено все пространство между ними. В какой-то момент ему даже захотелось разогнать воздух вокруг своей головы, который стал горячим и плотным, как в июльский полдень перед грозой.
Она задыхалась от горя. И ему нечем стало дышать. И он не знал, что может с этим сделать!
Приняться бормотать что-то о том, что все будет хорошо? Что она молодец, что все ему рассказала? Молодец, конечно, и это поможет ему в поимке преступника… возможно. Но разделить с ней ее боль и страх, сделать слабее, он не мог.
— Так что, капитан Воронов, вы взяли не того человека."
"Арина, ухватившись за спинку стула, начала осторожно вставать на ноги.
Она боялась упасть, понял Воронов. И помог бы ей, но помощник у нее уже был. Ее друг, мужчина, генеральный директор в одном лице, приоткрыл дверь и нетерпеливо поглядывал на Арину. Во взгляде не было жалости, лишь нетерпение и раздражение, так показалось Воронову. И он с чего-то подумал, что Арина снова поставила не на того мужчину. И интересно было бы узнать, что этот господин делал в те ночи, когда произошли убийства. Слишком уж как-то стремительно и неожиданно он появился в ее жизни.
Господи! Он бредит, тут же одернул себя Воронов.
— Арина Сергеевна, — окликнул он, когда она уже дошла до двери. — Можно вопрос?
— Да? — она повернула к нему бледное заплаканное лицо.
— Простите, что спрашиваю вас об этом, но…
Воронов глубоко втянул в себя воздух, который все еще оставался плотным и горячим и которым все еще было сложно дышать. Он с шумом выдохнул.
— Как думаете, почему он вас не убил?
— Я тоже долго думала об этом, — кивнула она, не испугавшись его вопроса и хватаясь за ручку двери, будто боялась упасть.
— Все его заверения, что я на ту ночь была для него лишней, чушь, по-моему. Я была свидетелем. А он оставил меня… Зачем?..
Она уставила невидящий взгляд в пол. Помолчала. Подол ее бежевого плаща тихонько подрагивал, как будто в его кабинете гулял легкий ветерок. И Воронов понял, что ее трясет.
— Я для него ненужный свидетель, а он не убил меня. Потому что любит играть? Возможно.
