А потом сразу полезла сквозь кусты и наделала много шума. Я не застала его врасплох. Он успел сгруппироваться. И он свалил меня с ног. Прижал собой к земле. Угрожал… Шепотом! Велел быть молчаливой и… И все. Потом полный провал. Очнулась я в больнице. Разве я могла об этом рассказывать, капитан Воронов Владимир Иванович? Разве могла? Это так… Так гадко, так стыдно! Так страшно!
Пятясь, она вернулась на стул, так же осторожно села. И снова вперила в него затравленный взгляд, словно в ожидании расправы.
Воронов тоже молчал.
Он не знал теперь, как с ней разговаривать. Упрекать в том, что она сокрыла от следствия важную информацию? Да, имел полное право! И даже привлечь к ответственности мог. Ругать за то, что больше месяца водила его за нос, ссылаясь на амнезию?! Тем самым вводила следствие в заблуждение, препятствовала расследованию. И еще черт знает сколько обвинительных моментов он мог ей предъявить.
Но это как начальник уголовного розыска."
"А как человек? Имел он право сейчас проявить жесткость, имел право начать угрожать ей всяческими карами, зная, какой ужас она перенесла?
— Если все это останется между нами, Арина, они закроют этого чокнутого учителя и на этом успокоятся.
А этот… Станет спокойно жить. Жрать! Спать! Убивать! Он, может, уже укатил из нашего города и где-то подыскивает себе новую жертву! Я просто не знаю! — Он всплеснул руками, уронил их с грохотом на стол, глянул на нее с мягким упреком. — Я просто не знаю, как поступить! Вы? Вы на что готовы, чтобы спасти человеческие жизни?!
Она недовольно поморщилась.
Как если бы сочла его слова пафосными. А проблему надуманной. И он поймал себя на мысли, что с удовольствием наорал бы на нее, обидел умышленно, встряхнул бы ее как следует. Чтобы отрезвить, разбудить, заставить думать, наконец!
Она больше месяца прятала в своей голове важную информацию! Она боролась со своими фобиями, и плевать ей было на всех вокруг! На него, Воронова, прежде всего! У него-то какие проблемы? У него лишь минус по раскрываемости.
А вот у нее!..
— Что скажете, Арина? — спросил он голосом, не сулящим ничего хорошего. — На что вы готовы?
Она, кажется, даже не слышала его. Продолжила слушать кого-то внутри себя. Потому что в следующий момент покачала головой и произнесла с болезненной гримасой:
— Он никуда не уехал, капитан Воронов Владимир Иванович. Он по-прежнему где-то здесь. Я чувствую его присутствие за своей спиной. В своей жизни! Он по-прежнему где-то рядом.
