И хотя врачи клялись, что на ней нет ни единого синяка, он сразу заподозрил физическое воздействие. Знал же, что ее дух ничем не сломить, только физическим поражением.
Он тогда промучился неделю, потом остыл. Раз она ничего не помнит, раз нет синяков, ссадин, следов сексуального насилия, чего переживать? Просто какая-то ерунда с ней стряслась, не имеющая особого значения. Рассосется. Тем более она все равно ничего не помнит.
А оно вон как.
— Помнила, значит, — выдохнул он.
— Помнила. И сейчас помню.
— Так что произошло месяц назад? Почему ты молчишь?
— Потому что я не могу об этом говорить.
Это слишком страшно. Извини.
Ее голос начал подрагивать, как перед скорыми слезами. И тут же Саша отчетливо услышал другой, мужской голос, который стал ее тихонько уговаривать. Он мог поклясться, что расслышал слово «милая». Утешает, значит!
— Ладно, проехали, — буркнул он.
Он не думал, что Арина ведет с ним разговор в присутствии его соперника. Идиотка! А он тоже хорош. Расслабился, разнервничался… Да пошло оно все! И все равно снова спросил:
— Так кто он? Кто твой утешитель, который тебя сейчас по плечу поглаживает?
— Это не важно, Саша.
— Арина уже справилась со слезами, говорила тихо, спокойно. — Ты там извинись за меня перед друзьями. Хорошо?
— Вот уж нет. Сама накосячила, сама и прощения проси.
Он криво ухмыльнулся, представив изумление чистой, как ангел, Танюши Разенковой. Для нее это будет ударом: брак для Танюшки был святыней. Он не выдержал, сказал об этом Арине.
— Может быть. — Она не спорила.
— Но таким же ударом будет для нее твой роман с Ольгой Степановой. И не только для Тани, но и для Олега. Что скажешь?
Даже если бы у него нашлось что сказать, он не смог бы. Он просто онемел. Точно как в книгах описывают: язык прилип к небу, слова все из головы вылетели. И губы шевелились, как у пойманной рыбы, которая судорожно хватает воздух перед скорой смертью.
— Ты не посмеешь, — еле выдавил он из себя.
Картины скорого разоблачения заплясали перед глазами. Олег с пистолетом — у него точно есть пистолет — летит на Сашку с бешено вытаращенными глазами.
Ольга в луже крови посреди своей шикарной новенькой гостиной. Два гроба рядом у разрытых могил — и никого вокруг. Конечно, такая кончина презренна, стыдна. Арина не придет, потому что не захочет. Олег — потому что не сможет: будет сидеть за убийство своей жены и ее любовника.
Какая чушь лезет в голову.
Он повторил, теперь спокойнее:
— Ты не посмеешь."
"— Ты тоже, — эхом откликнулась она.
