В семидесятых годах Эдвард Уикландер считался лучшим из портретистов, и он блестяще справился со своей задачей, перенеся на холст красивые черты хмурого Александра Макдауэлла в возрасте тринадцати лет. Он мог бы стать символом любого разочарованного юнца, вкусившего запретный плод и еще не до конца осознавшего, пришелся он ему по вкусу или нет. Подняв голову, Кэролин вглядывалась в глаза на портрете, только на этот раз она не восхищалась тем, сколько в них было презрения, насмешки, полноты жизни.
Вместо этого ее поразило абсолютное сходство взгляда умных голубых глаз на портрете со взглядом мужчины, стоявшего у нее за ее спиной.
Наконец, она с трудом произнесла:
— Какое удивительное сходство!
Он сделал вид, что принял ее слова, как одобрение.
— Правда, ведь? Он попал в самое яблочко!
— А ты помнишь, как позировал?
Настоящий Александр чуть с ума всех не свел, когда ему пришлось часами сидеть без движения, пока знаменитый Уикландер творил свой очередной шедевр.
И только обещание получить гоночный катамаран заставляло неугомонного сорвиголову сохранять спокойствие в течение положенных пяти минут.
— Так, так, Кэролин, вот ты и попалась! — слегка попенял он ей. — Предполагалось, что ты не будешь задавать вопросы о моем прошлом.
— А ты и рад, — проворчала она. — И что ты сделаешь? Пожалуешься на меня Салли?
Он придвинулся ближе, но Кэролин не двинулась с места.
— Нет, — сказал он. — Разве ты не помнишь, что это Джордж был у нас ябедой? Я могу поступить куда хуже.
Просто не стану отвечать на твои вопросы. — Он протянул руку и взяв прядь ее волос, медленно пропустил их сквозь пальцы. Она стояла, не двигаясь. — Или поступлю еще хуже, и отвечу на них.
Их глаза встретились. Всеми способами она старалась этого избежать, понимая, что имеет на это полное право. В холодном взгляде голубых глаз таилось нечто настолько интимное, что, казалось, оно проникает сквозь все ее внутренние преграды и достигает до самой сердцевины ее сущности, куда не было доступа никому другому.
Там оставалась крохотная, хрупкая и ранимая частица ее души, которая до сих пор пульсировала, болела и кровоточила. Та часть ее души, которую она всеми способами стремилась подавить и жестко контролировать.
Она смотрела на него во все глаза, не в состоянии нарушить странного волшебства этого мгновения, она почти перестала дышать и, казалось, вот-вот потеряет сознание.
