— Да неужели? Если даже на одно безумное мгновение предположить, что ты и есть настоящий Александр Макдауэлл — неужели без семьи тебе будет лучше? Разве ты не стремишься быть одним из них?
Он не стал ей отвечать. Она попала прямо в яблочко.
— А ты как думаешь?
Кэролин завернула остатки еды в салфетку и сунула ее в бумажный пакет.
— Я думаю, что ты лжец и обманщик. Искусный жулик, который хочет обманом выманить деньги у смертельно больной богатой старухи.
— Если она умирает, то деньги ей ни к чему.
— Ты сомневаешься, что она умирает?
— Нет.
Я не слепой и вижу, что долго она не протянет. Я также вижу, что возвращение давно потерянного сына делает ее счастливой. Тебе это не нравится?
— Мне не нравится лживое счастье. Оно не настоящее, фальшивое."
"— Салли не проживет достаточно долго, чтобы узнать, правда это или нет. Она умрет, думая что горячо любимый сын, наконец-то, вернулся к ней. Она умрет в окружении любящей семьи. Что человеку еще желать? Неужели ты хочешь лишить ее этого? Хочешь отобрать у нее вновь обретенного сына?
Какое-то время Кэролин хранила молчание.
— Мне не хочется больше говорить на эту тему, — сказала она, наконец, усталым голосом. — У меня не было выбора, поэтому мне пришлось с тобой поехать, но это не значит, что всю дорогу туда и обратно я должна провести в бесполезных спорах.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом.
— Мне не хочется разговаривать. Я хочу забыть о том, что ты вообще существуешь, — сурово сказала она. Потом отвернулась от него и стала смотреть в окно.
— Не волнуйся, Кэролин. Как только Салли умрет, я исчезну из твоей жизни, и все закончится. Тебе не придется больше думать обо мне.
Она не ответила. В сером свете раннего утра ее профиль казался каким-то расплывчатым и далеким, и Алекс время от времени любовался им, отрывая взгляд от дороги. Он знавал женщин простых, красивых, добрых и злых. У Кэролин Смит были идеальные черты лица — узкий прямой нос, высокие скулы, щедрый рот и широко расставленные, красивые голубые глаза.
Кожа ее была безупречной, тело стройным, с соблазнительными изгибами, хотя лишних пара фунтов ей бы не помешала. В общем, в физическом плане она могла бы стать совершенно неотразимой.
Но вокруг себя она возвела непреодолимую стену из колючей проволоки и льда, и каким бы чудесным ни было существо за этой стеной — оно было вне досягаемости. Повсюду виднелись знаки — вход воспрещен — тем не менее, в этой ледяной красоте таился некий порочный соблазн.
