Всем своим видом — светлыми волосами, свернутыми на затылке в небрежный узел, просторным черным плащом, скрывающим стройную фигуру, Кэролин хотела выдать себя за строгую учительницу. Да только ни черта у нее не вышло.
Сначала он хотел придержать для нее дверцу, потом раздумал. Алекс, которого она когда-то знала, ни за что бы не открыл дверцу машины для своей полукузины. Сегодняшний Алекс больше интересовался банковскими счетами и чужими спальнями.
Констанца оказалась права — Кэролин была очень предусмотрительной особой.
Она пристегнулась к сидению ремнем безопасности, которым давно никто не пользовался, и положила на колени кожаную сумочку, как некое средство защиты. Он мог бы ей сказать, что надежной защиты в жизни не бывает.
Первые двадцать минут они ехали молча — причем с ее стороны молчание было враждебным, в то время как он веселился вовсю. Когда они подъехали к золотым аркам Макдональдса, и Алекс показал сигнал поворота, Кэролин заговорила.
— Мне ничего не хочется.
Слишком рано, чтобы есть жирную пищу.
— Для жирной пищи никогда не бывает слишком рано, — он подъехал к раздаточному окну. — Посмотри на это с другой стороны — тебе нужно зарядиться энергией, дабы оказать мне надлежащий отпор. Нельзя же бороться на голодный желудок.
— А с чего ты решил, что я буду с тобой бороться?
Он посмотрел ей в глаза.
— Может быть, мне померещились все эти враждебные флюиды, которые так и хлещут в моем направлении, — небрежно сказал он.
— Пошел к черту.
— Может быть, я ошибся, — он взял пакет с едой и бросил ей на колени. — Ешь.
— Ты не можешь меня заставить!
Он тихо рассмеялся.
— Еще как могу.
Она ему поверила.
Он никогда не видел, чтобы кто-нибудь так долго ел один бутерброд с яйцом и одну картофельную оладью. Она подносила их ко рту, поделив на крошечные порции.
— Ты слишком тощая, — заметил он, следя за дорогой.
— Если ты думаешь таким путем завоевать мое сердце — можешь не стараться, — едко заметила Кэролин.
— С чего ты взяла, что я стараюсь завоевать твое сердце?
— Я не так выразилась. Ты пытаешься завоевать мое доверие, как уже проделал с остальными членами семьи. Большинство из них ты уже приручил, они верят каждому твоему слову. И не смей говорить мне, что я не Макдауэлл — мне это прекрасно известно.
— Почему же тебя это до сих пор беспокоит? Будь я на твоем месте, я бы только радовался. Без них ты будешь чувствовать себя намного лучше.
