Когда встрепанный профессор Дьячков удалялся в свой кабинет, мне вдруг в очередной раз вспомнилась та самая фраза из учебника криминалистики, которая гласила, что девяносто процентов бытовых убийств совершаются половыми партнерами жертвы. А ведь Дьячков, в числе прочих шестерых, присутствовал на даче в тот вечер, когда отравили гражданку Полевую… И на позавчерашний вечер, когда некто в маске стрелял в его супругу, железного алиби у него нет. Вполне можно было успеть – по московским-то пробкам! – быстрее Кати вернуться домой на метро и встретить ее с утешающим чаем… Да и тормозные шланги в автомобилях у Лессингов он вполне мог перерезать – во время той злосчастной вечеринки две недели назад… Я тряхнул головой.
Представить, что моложавый, сильно близорукий и нескладный профессор Дьячков покушается на жизнь своей гражданской супруги Кати Калашниковой, при известной доле воображения было возможно. Ему нужна квартира, обстановка и все такое… Или: у него появилась молоденькая любовница; легче отправить супругу на тот свет, чем делить совместно нажитое имущество… Но вот зачем ему было губить Валю Лессинг?.
. И зачем – убивать Настю Полевую?.. На эти вопросы даже при очень богатом воображении невозможно было найти ответы.
Но ведь кому-то и зачем-то это понадобилось, черт возьми, делать!.."
"Я прошел вслед за хозяйкой на кухню. Кухня была просторная, уютная, натурально-деревянная. Под потолком висела эксклюзивная (как пишут в рекламах) люстра. На специальной полочке притаились разные мелочи – видимо, милые для хозяев: кружка с изображением Эйфелевой башни, пирамида Хеопса в одну миллионную натуральной величины, гжельский заяц с надписью 1999 на животе, копеечный бычок в коробочке I love you… Именно здесь расположился в этой квартире телевизор, а система зеркал позволяла, кажется, смотреть его отовсюду – даже от плиты.
Кроме того, кухня была снабжена и другой хозяйственной утварью: современной кофеваркой, микроволновкой, посудомоечной машиной и электрочайником.
По всему было видно, что в квартире проживают люди не бедные (но и не слишком богатые), а также обладающие определенным вкусом.
Екатерина Сергеевна засыпала кофе в кофеварку.
– Вы, кажется, любите покрепче – как и мой муж…
– В наблюдательности вам не откажешь.
– It's elementary, my dear Watson,[9] – усмехнулась Калашникова.
Насколько я мог судить по произношению, она недаром работала на кафедре английского языка.
