Задумчиво сказала:
– Парашютная четверка… Да, парашютная четверка… Это долгая история… В нескольких словах: в начале перестройки занесло нас с Валей на спортивный аэродром… В Москве – мрак, митинги, сигареты по талонам. А там – романтика: небо, самолеты, – она поколебалась. – Компания хорошая, беззаботная… Мы с Валькой торчали в Колосове все выходные. Вместе ездили, жили в одной комнате… А с Настей и с Машей – так, встречались с ними в столовке, здоровались. Компании у нас были разные. Но однажды… когда же точно… да, в девяностом году, кажется, в феврале…
За десять лет до описываемых событийКатя поднялась в половине восьмого утра.
За окном стояла мерзлая темень, сладко посапывала Валюха. Обогреватель – переутомился за ночь, бедняга! – надсадно гудел. Катюша осторожно, чтобы не разбудить подругу, спустилась с верхней кровати. Сняла свое одеяло и укрыла им Валентину – та благодарно спасибнула сонным голосом.
В гостинице стояла тишина – до официального подъема еще полчаса. Вот и чудненько, ей никто не помешает.
Катя достала из сумки мыло, полотенце и контейнер с контактными линзами. Наверняка в туалете сейчас пусто, и она сможет спокойно вымыть руки и нацепить свои искусственные глаза."
"Интересно, почему у нас запрещено прыгать, если у тебя плохое зрение? Катя читала в американских журналах – в Штатах хоть в линзах, хоть в очках – можно. Даже продаются специальные фиксаторы, чтобы очки во время прыжка не слетели. Иностранцам-очкарикам, что приезжают прыгать в Колосово, доктор даже слова не говорит.
Еще бы он попробовал сказать – они за прыжок по десять долларов отстегивают. А своим, русским парашютистам приходится ховаться по туалетам…
Катя аккуратно приоткрыла дверь – в коридоре стояла сонная тишина. Все спят после веселой ночи. Катя пробежалась по коридору, решительно распахнула дверь туалета – и застыла на пороге. Над раковиной склонился полуодетый мужчина: голубые треники и грубые ботинки на босу ногу. Мужчина яростно драл свои щеки «Жиллеттом» и что-то бурчал под нос.
Катя на секунду опешила – и вовсе не из-за того, что застала в женском туалете мужчину. Она растерялась потому, что зимой на аэродроме никто не брился. Горячей воды здесь сроду не бывает, а специально греть – на это у парашютистов не хватало ни сил, ни желания. Что это еще за чудик?
Мужчина оторвался от бритвенного процесса. Галантно шаркнув ножкой, заявил:
– Исфините… йа ни адет.
А-а, иностранец. Все ясно.
