Жить стало легче. Я глубоко вздохнул.
– Однако тогда, в «Балчуге», – продолжал я, отвернувшись от окна к слушателям, – все улики, как нам тогда казалось, неопровержимо указывали на Фомича… Мы бросились сюда… Но… – я усмехнулся. – «Но мы нашли его уж на столе, как дань, готовую земле…»
Этой цитатой, иронией своей, я пытался снизить накал страстей, который сопровождал нас весь сегодняшний день. Однако Катя не приняла мой черный юмор – опять скривилась. О'Гар, конечно же, вообще ничего не понял: что значат сии стихи и при чем они здесь.
– Однако все эти мои построения, – сказал я, по-прежнему меряя шагами комнату, – были моим домыслом… И они, конечно же, вы правы, уважаемая Екатерина Сергеевна, вовсе не улики… Улики против Маркеловой появились гораздо позже. Уже сюда, в Колосово, поздним вечером мне позвонил мой старший товарищ и помощник, бывший полковник КГБ Валерий Петрович Ходасевич. Сегодня утром я попросил его посодействовать в моем расследовании и задал ему два вопроса. Один из них был таков: совпадает ли челюстно-лицевой рисунок трупа той женщины, что была найдена после пожара в квартире Маши, со стоматологической картой гражданки Маркеловой?.
. Право, не знаю, как полковнику Ходасевичу удалось так быстро ответить на этот мой вопрос… Разве что стоматологические карты на всех россиян хранятся не только в клиниках, но и в архиве КГБ…
Мистер О'Гар содрогнулся. О, как велик страх иноземцев перед могущественной Кэй-Джи-Би! Я не стал разуверять, что просто пошутил. Пусть американец верит во всевластие нашего Большого Брата.
Хоть чем-то мы же должны перед ними гордиться!
– Так вот, – продолжил я, – мой старший товарищ из Кэй-Джи-Би сообщил мне, что «зубная» экспертиза неопровержимо показала: несчастная, найденная в огне в квартире Маши, – это вовсе не Маркелова!
На этот раз оспаривать мои слова не стали: собеседники молчали. Мистер О'Гар попыхивал сигарой. Катя держала руку с дымящейся палочкой на отлете – вверх поднимались тонкие сизые струйки дыма. Лицо ее оставалось грустным и безмерно усталым.
– И это, – проговорил я, остановившись посреди комнаты, – это, господа присяжные заседатели, уже улика. Настоящая, стопроцентная и неопровержимая… А теперь… Теперь, дорогая Екатерина Сергеевна, – учтиво обратился я к Кате, – не могли бы вы рассказать нам, каким образом Мария Маркелова сумела так повредить парашют бедного Фомича, что он разбился? Если она вообще в состоянии это сделать?
Катя затушила наконец свою вонючую сигару. О'Гар последовал ее примеру.
