Интересно, права ли она? Или опять фантазирует? Придумывает, как в детстве, себе героя? Когда Вовка Семенов из восьмого «а» казался ей рыцарем без страха и упрека – точь-в-точь как столь любимый ею Д'Артаньян…
Все-таки хотелось бы верить, что сейчас, по прошествии (страшно подумать!) почти двадцати лет, она не ошибается… Слишком мало на свете мужчин, на которых можно положиться и которым можно доверять…
«Однако даже если я права, – вдруг подумалось ей, – и Паша – российская реинкарнация крутого парня из «черного детектива», тех американских героев роднило между собой одно: револьверы-то у них были быстры, а вот мозги – не слишком.
А ведь и Паша, кажется, отличается тем же свойством… Не очень-то он, похоже, сообразителен… У Арчи Гудвина был хотя бы Ниро Вульф, который думал за него и распутывал все загадки… А вот у Паши Синичкина, кроме него самого, с его мощными кулаками и стандартными мозгами, никого, похоже, и нету… Не секретарша же эта рыжеволосая…»
А ведь ей, Кате, в ее нынешнем положении не герой Хэммита скорее смог бы помочь, а кто-то вроде Эркюля Пуаро… Или даже мисс Марпл…
Ох, проклятая начитанность! Порой кажется, что она, Катя, – с этим ее филологическим образованием, с диссертацией по американскому масскульту – сейчас не настоящей жизнью живет, а участвует в какой-то детективной мелодраме… Но ведь сейчас – все всерьез.
И Настя умирала – скрючившись, у камина, вцепившись рукой в медвежью шкуру, – по-настоящему… И подлинная, бледная, несчастная Валюха прикована сейчас к койке в Склифе… И в нее, Катю, на Страстном бульваре стреляли всамделишной пулей… Если выглянуть из окна – можно, приглядевшись, увидеть дырочку в левой стойке «Фиата»…
Катя вздохнула.
"
"Ни шороха не неслось изо всей квартиры. Андрей продолжал безмятежно спать. Настроение было если не совсем отвратным, то явно хуже нормы.
Но раз так – надо не киснуть, а срочно настроение поднимать.
Она прошла в ванную, пустила воду.
Растворила под струей два колпачка пены. Над ванной начала подниматься белая грива.
Катя взяла из кухни вчерашнюю бутылку вина, тонкий бокал, а также сигареты, зажигалку и пепельницу. Отнесла в ванную. Пристроила все на стиральной машине. Из кабинета перетащила пару свежих женских журналов. Захватила трубку радиотелефона.
Она любила принимать ванну долго, с чувством, нежась: получать одновременно все тридцать три удовольствия.
