Машка наша пропала, — с ужасом произнесла Таня.
Глава IV
КОНКУРС И НЕКОТОРЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ
Но, как ни странно, Моя Длина не выглядела растерянной. Выдержав короткую паузу, она вполне уверенным голосом начала:
— Значит, так. Гамлету было за тридцать. Возраст по тем временам солидный. Кроме того, это был толстый парень.
В зале послышались громкие смешки. Из стана богдановских крикнули:
— Ты, Машка, «Гамлета» с «Тремя толстяками» попутала.
А Темыч скорбно пробубнил:
— Чуяло мое сердце… Надо же, чего несет.
Он хотел еще что-то добавить, но тут к Школьниковой подбежал Роман Иванович.
— Ну, молодец! Прямо не ожидал от тебя такого.
— Да уж, Роман Иванович, кое в чем рубим, — величественно отозвалась Моя Длина.
— Нет, прямо сюрприз для учителя, — никак не мог прийти в себя пожилой литератор.
От зрителей не укрылось, как по его щеке побежала скупая мужская слеза. Правда, Роман Иванович немедленно стер ее носовым платком, после чего обратился к Арсению Владимировичу:
— Прошу разрешения задать этой участнице конкурса дополнительный вопрос.
— Задавай, Роман Иванович, — разрешил доблестный заместитель директора.
— Ребята, — остолбенело уставился на друзей Темыч. — По-моему, она правильно ответила. Откуда она может такое знать? Неужели Пашков добыл для нее ответы?
— Да они же вопросы тянули, — напомнила Таня.
— Значит, Пашков все ответы узнал, —
отозвался Темыч.
— Школьникова, — громко произнес Роман Иванович. — А не объяснишь ли ты, каким образом пришла к столь смелому умозаключению?
— Элементарно, — процедила сквозь зубы Моя Длина.
— Книжки нужно читать.
— Ну, и что же ты прочитала в великой пьесе Шекспира по поводу возраста принца датского? — задал новый вопрос литератор.
В зале повисла напряженная тишина. Таня вообще от испуга зажмурилась. Ей было ясно: даже если Пашков и подсказал заранее Машке правильные ответы на все вопросы, то уж текста Шекспира она наверняка в глаза не видела. Но, вопреки Таниным опасениям, со сцены послышался уверенный Машкин голос:
— А прочла я там вот что.
Про возраст Гамлета говорит могильщик.
— И что же, Школьникова, он говорит? — Голос у Романа Ивановича предательски дрогнул. Глаза увлажнились.
— Что надо, то и говорит, — небрежно произнесла Школьникова. — Мол, служит он у короля ровно тридцать лет. А начал работать, когда родился Гамлет. Вот и получается простая арифметика: принцу датскому никак не меньше тридцати. А его мать, королева Гертруда, говорит: «Ты, Гамлет, тучен».
