"
"– У нас еще и картошки нет, прихвати пару килограммчиков, – гаркнула я и тут же прикусила язык.
Похоже, совсем ума лишилась, посылаю старуху за тяжелыми корнеплодами. Но Капитолина не усмотрела в просьбе ничего особенного.
– Ладно, – крикнула она в ответ и исчезла.
Да уж, Капа ведет себя как пятнадцатилетний подросток, и я невольно стала общаться с ней, как с молоденькой девушкой. Странным образом я теперь совершенно не замечаю ее морщин. Взгляд упал на зеркало. Не успев сообразить, что делаю, я схватила Капину косметичку и принялась тщательно краситься.
Когда-то, выходя на сцену в обнимку с арфой, я, естественно, накладывала макияж. Все актеры, в том числе и мужчины, используют декоративную косметику. Делают они это отнюдь не из кокетства, а из самых простых утилитарных соображений. Ненакрашенное лицо кажется из зрительного зала белым пятном. Но в обычной жизни я редко пользуюсь косметикой.
Стукнула входная дверь, и появилась усталая Катюша.
– Что с тобой? – удивилась она.
– Просто кабаре-канкан!
– Ничего, – буркнула я и отправилась смывать макияж.
Большую половину дня я провела в хозяйственных хлопотах, периодически пытаясь дозвониться до больницы, куда уложили Володю. Но в справочном бюро кто-то просто повис на проводе, и узнать о состоянии здоровья майора мне не удалось. В «Шерлоке» никто не отзывался. Очевидно, Федька работала вовсю, получив таинственного клиента, желавшего иметь дело только с ней.
Посчитав себя свободной, где-то около шести вечера я поехала на улицу Ударников.
Небось Королев Евгений Сергеевич, отправивший ту подлую телеграмму, уже вернулся с работы и коротает время, уютно устроившись перед теликом с бутылочкой пивка.
Дверь распахнула раскрасневшаяся женщина, лет пятидесяти. Вытирая мокрые руки фартуком, она спросила:
– Ищете кого?
– Королев Евгений Сергеевич тут проживает?
Хозяйка испугалась:
– Господи, вы из милиции, опять Воробьев жаловался? Ну, поверьте, коли у него вновь шины проколоты, мой сын ни при чем.
Мальчишка сегодня весь день сидит дома, температура у него. Женька, урод, поди сюда!
В коридор выглянул худенький бледный подросток лет двенадцати и ломающимся баском спросил:
– Чего?
– Того, – заорала мать, – допрыгался, дохулиганился, довыражался. Явились тебя арестовывать.
– Ничего я не делал, – загундосил паренек, – телик смотрел и в приставку играл, честное слово.
Мамаша попыталась ухватить его за ухо, но сын ловко увернулся.
