– Он мне в подметки не годится, – возмущенно заявила Капа, – на трассе, в специально оборудованном автомобиле любой дурак проедет. Попробовал бы он в городе, да на «Нексии», вот тогда и поглядим кто кого. Впрочем, и так ясно, что я его!
Над ухом раздалась трель свистка. Капа послушно притормозила. Молодой гаишник недовольно заявил:
– Девушка, там знак висит, ограничивающий скорость, а вы гоните…
Капа смахнула с лица волосы.
– Ой, – оторопел постовой.
Старушка прищурилась:
– Что-нибудь не так? Или вас блоха укусила? Вот мои права и техпаспорт.
Паренек взял бумаги и произнес опять:
– Ой!
– В чем дело?
– Но тут написано, что вы родились в 1925 году.
– И что из этого? – Ошибочка, да? – с надеждой поинтересовался сержант.
– Нет, – с достоинством ответила Капа. – Мне семьдесят шесть лет.
– И за рулем? – ужаснулся мальчишка, явно впервые столкнувшийся с подобным нарушителем.
– А ну, быстро покажите мне в правилах дорожного движения пункт, запрещающий садиться за руль людям, которые справили семидесятилетие! – окрысилась Капа.
От неожиданности постовой брякнул:
– Просто никому в голову не приходит.
– А мне пришло, – сообщила Капа.
– Проезжайте, – велел постовой.
– А штраф? – возмутилась Капа.
– Не надо, ехайте.
– Я же нарушила!
– Ерунда.
– Нет, берите, – уперлась старушка, – что, мои деньги тухлые?
Отъехав несколько метров, Капа возмущенно фыркнула:
– Видала дурака? По его мнению, мне следовало давно улечься в гроб и накрыться крышкой.
Я промолчала.
А что тут сказать?"
"Домой мы приехали около одиннадцати утра. У подъезда стояла «Скорая помощь». Сердце тревожно екнуло, но не успела я сообразить, что в нашей квартире никого нет, все разлетелись по делам, как из подъезда показались трое мужиков, одетых в ярко-синие куртки. Двое тащили носилки, последний шел сбоку, держа в высоко поднятой руке капельницу.
– Плохо кому-то совсем, – вздохнула Капа, щелкая крышкой багажника, – мужик вроде.
Тут доктора поравнялись со мной, и я увидела бледного до синевы Володю.
– Вовка, – ринулась я к нему.
Но майор не отвечал. Глаза его были закрыты, губы потеряли всякий цвет.
– Что с ним? – накинулась я на мужика с капельницей.
– Пельмени, – коротко ответил тот.
– Что?
– Пельменей поел часиков в девять, – словоохотливо подхватил санитар, – и каюк.
Парни ловко вдвинули носилки в «рафик», и микроавтобус бойко стартовал с места. Забыв про сумки с продуктами, я рванулась в квартиру к Костину.
