– Что с тобой?
– Да ничего, – в сердцах воскликнула Капитолина, – повернулась неловко и стекло раздолбала, уж извини!
– Ерунда, – махнула я рукой, – осколки только аккуратно собери, чтобы собаки лапы не порезали.
– Не волнуйся, – пробормотала Капа, – сейчас мокрой губкой все подниму…
Но я уже, не слушая ее, неслась к выходу. Кто-то из родственников этих людей убийца.
На Скатертную улицу я приехала через полчаса. Дом семнадцать, обычная пятиэтажка, мирно стоял в самом конце узенькой улочки. Девятая квартира оказалась на третьем этаже, и дверь в нее тоже выглядела обычно, ничего особенного, коричневая, деревянная, облупленная, точь-в-точь, как соседние двери.
На мой звонок высунулась здоровенная баба с красными руками. На необъятном животе висел грязный фартук.
– В чем дело? – весьма агрессивно поинтересовалась она. – Медом торгуешь?
Я вдохнула спертый воздух, шедший из ее квартиры, и удивленно спросила:
– При чем тут мед? – Вчерась одна по подъезду ходила, – хмыкнула бабища, – липовый мед предлагала.
Именно, что липовый. Я-то не дура, сразу смекнула, ну где она в марте свежий мед взяла? Так и спросила. А торгашка в ответ: «Из Средней Азии, там уже вовсю все цветет». Вон, Михалыч, купил, думал чайку попить, полакомиться…
Я почувствовала легкое головокружение. Какой Михалыч, зачем мед, но спросила:
– И что? Невкусный?
– Ах едрит-бодрит, – заявила тетка, – да никакого меда! В банке хрень оказалась, вроде сиропа, правда сладко, аж липко.
– Что же Михалыч не попробовал, что покупает?
– Так она на бумажке дала, вроде из этой банки…
Внезапно тетка сообразила, что мы совершенно незнакомы, и спросила:
– Ты, собственно говоря, к кому?
– Скажите, здесь жил Олег Геннадиевич, вы его жена?
Баба замотала головой и задала свой вопрос:
– Вам Панкратовы зачем?
– Родственница я им, дальняя, десять лет не переписывались. Вот сейчас проездом из Владивостока, поезд только завтра. Дай, думаю, загляну, проведаю.
Баба хрюкнула:
– Облом у тебя вышел, придется на вокзале ночевать, померли Панкратовы.
– Все?
– А чего? Их только двое и было. Олег да Елена Михайловна. Сначала он в больнице загнулся, зараза с ним какая-то приключилась, забыла, как называется. А Елена Михайловна сына похоронила и сама следом ушла, тосковала, видать, сильно, вот господь и прибрал.
– И никого не осталось?
Тетка пожала плечами:
– Может, где и живет кто по разным городам, вроде вас, не знаю.
