Замечаю на столе пакеты с конфетами и зефиром. В холодильнике свежие продукты.
Не в магазин...
Отправляюсь к Зое Тихоновне. Она на кухне лепит пельмени.
— А Маша не у вас?
— Нет. Сама к ней ходила, хотела, чтобы помогла мне, а у вас заперто. Может в магазин ускакала? — пожимает плечами.
— Была она уже в магазине...
— Прогуляться пошла... Не волнуйся. Куда она отсюда денется? Может быть, познакомилась с кем-нибудь и сидит теперь болтает.
— Наверное... Я поеду, поищу...
Волнительно как-то на душе.
— Жду вас на ужин, — вдогонку.
— Хорошо.
Возвращаюсь домой. Деньги в шкафу на месте. Не сбежала... Взяла только мелочь, что лежала в ящике на кухне.
Прыгаю в машину и объезжаю весь посёлок. Нигде нет.
Чёрт! Странное вибрирующее чувство в груди, будто что-то случилось. Или накручиваю?..
В магазине сказали, что она была с Юлькой, но той дома нет — сбежала куда-то.
Клинская, вот где ты, зараза такая!
Вспоминаю, что у неё в часах есть отслеживающее, но оно нигде не видно на картах.
Суки, бракованные продали?!
Подожди, работало же всё до утра.
..
Или выключено, или вне зоны доступа.
По спине ползёт липкий страх. В этих местах столько людей сгинуло, что никаких пальцев не хватит.
Но и бросаться на поиски сломя голову — безнадёжно. Нужно хотя бы часть картины происходящего знать. Видел ли кто и где, с кем. А последней с ней была Юля.
Где ты, мелкая?
Тихо схожу с ума в одиночестве и тревоге дома, вышагивая из угла в угол по комнате.
Тётя Зоя звонит и напоминает про ужин. Отказываюсь. Объяснять не стал.
Соврал, что заняты. Волноваться будет, а у неё давление...
Уже стемнело, когда слышу шаги на веранде.
Господи, явилась!
— Маш, я чуть с ума не сошёл! Где ты была? — вылетаю ей навстречу.
Но на пороге Юлька.
— Мама сказала, что ты меня искал...
— Да... Ты Машу не видела?
Отрицательно качает.
— Блядь...
Хватаюсь за голову.
— Сбежала? Опять?
— Что значит ""опять""? — не понимаю.
— Она уже от одного жениха сбежала, теперь от тебя... Не нужен ты ей.
— Не говори ерунды, ни от кого она не сбегала.
Я увёз, — отворачиваюсь от неё, обречённо опуская руки. — И откуда ты знаешь?
Неожиданно обнимает сзади руками и прижимается щекой к спине.
— Ромочка, зачем она тебе? Не любит же... А я люблю и всегда буду. Всё что угодно для тебя сделаю. Даже убить могу...
От последних слов пробегает мороз по коже. В голове рождаются самые ужасные догадки.
Отрываю её руки от себя и приподнимаю мелкую в воздух, сжимая руками так, что у неё кости хрустят.
