— Шолохов, пожалуйста, останови машину и выпусти меня. Умоляю...
— Нет.
Выруливаю резко вправо, пролетая на жёлтый, пока он не сменился красным, прямо перед носом другой машины.
— Ты нас угробишь! — быстро пристегивается и закрывает лицо руками.
— Не боись...
— Кто тебя водить учил? Камикадзе? Сбавь скорость, идиот!
Трусиха. Проверь почки. Кажется у тебя проблемы с выработкой адреналина.
На парковке у дома выкручиваю руль на максимум, заворачивая тачку по кругу, и торможу. Машина становится колом и ровно на моём парковочном месте.
— Приехали, — откидываюсь на спинку кресла.
Протягиваю руку и отрываю ладонь от её лица. Плачет.
Блядь... Ну, только не сейчас.
Выхожу, огибаю тачку и, открыв пассажирскую дверь, силой вытаскиваю упирающуюся Машу на улицу.
— Куда ты меня привёз? — осматривается сквозь слезы.
— Домой. Идём!
— Я не пойду! Я не хочу! — царапает моё запястье.
— А я хочу! — перекидываю её через плечо и несу к двери.
— Пожалуйста, не надо! Шолохов, ты же разумный человек. Тебя посадят, — плачет за спиной.
— За что? Я ещё ничего не сделал.
— Ещё... Это насилие, Шолохов, — рыдает в подъезде.
— Не собираюсь я тебя насиловать, — ставлю Машу на пол у лифта.
— Тогда зачем? Отпусти...
— Не могу, — толкаю её в лифт и хватаю за лицо. — Ты мне нужна... Как воздух... Я задыхаюсь без тебя, Машенька. Ты мой кислород...
Осыпаю её лицо поцелуями, а она не реагирует, только слезинки катятся из глаз.
— Не плачь, прошу... Не рви душу...
Лифт тормозит на этаже и я, подхватив Машу за руку, вывожу из него.
На площадке только одна дверь — моя. Весь этаж этой части дома принадлежит мне."
"Огромная квартира встречает глухой тишиной.
— Раздевайся, — требовательно.
Разносится эхо.
Она испуганно смотрит на меня во все глаза и снова начинает всхлипывать, давя на жалость.
Сочувствую, но ничего поделать не могу. Тебе, как минимум, придётся меня выслушать, как максимум — ты заснёшь в моих объятиях.
— Пальто сними, — поправляюсь.
Неловко и путаясь в рукавах, стягивает чёрное пальто.
Мрачное какое-то. Ей бы подошло синее или голубое, к цвету глаз.
Мне надоедает ожидание, и вытряхиваю её из этой долбаной тряпки.
-Оно тебе не идёт. — Бросаю небрежно на кресло, которое стоит в прихожей.
Маша сжимается вся в комок и обхватывает себя руками. Непроизвольная попытка защититься. Глупо. Обижать я и не собирался.
— Проходи, — стараюсь вложить в голос всё спокойствие, на которое способен.
Это трудно, так как внутри у меня всё ещё клокочет ревность.
