И даже простые блюда у них кажутся очень вкусными, пальчики оближешь. Обожала, когда обеды или ужины варил папа. А шашлык в его приготовлении был сногсшибательным.
— Давно ты готовишь? — наблюдаю, как он ловко режет картофель, зажав его в кулаке. Я на досточке это делаю.
— С детства. Дед научил.
— Он для тебя был важным человеком.
Шолохов на мгновение замер. В глазах заскользила печаль.
— Да...
— Как он умер?
— Сердечный приступ. Нашли только через неделю. Спохватилась знакомая из посёлка, к которой он приезжал раз в неделю помочь по хозяйству.
Подняла шум, участкового, они и обнаружили его в сарае мертвым.
— То есть он умер в одном из этих...? — выглянула в окно.
Брр, немного не по себе стало.
— Нет. Тот я снёс, разобрал на доски. На его месте теперь яблоня посажена.
Я видела её за баней. Вот где место упокоения дедушки.
— Давай не будем о грустном за едой, — предложил не вспоминать.
— Хорошо.
Поставила локти на стол и уперлась подбородком в кулаки.
Шолохов посмотрел на меня, нервно закусил губу и попробовал бульон от супа, даже не подув на него.
Видела, как обжёгся и у него на глазах проступили слёзы. Побежала за холодной водой.
— Пей, — протянула кружку.
Он отпил половину.
— Хана, я себе язык сварил. Просил же не гулять в таком виде, — бросил взгляд на лиф от купальника.
Я скрестила руки на груди.
Допрыгалась коза? Покалечила парня.
— Не смотри, — начала защищаться.
— Серьёзно? Как ты себе это представляешь? Если ты в таком виде, а я... — не договорил.
И так понятно. Хочу тебя. Вот что имел в виду.
Пошла к шкафу, достала и надела футболку.
— Так сойдёт? — посмотрела на него и развела руки в стороны.
— Да. Вполне.
— Давай помогу доварить суп, — пододвинула его боком в сторону и порезала зелень.
Демонстративно подув на ложку, попробовала еду на соль.
— Ммм, вкусно!
— Спасибо!
— Тебе в повара надо было идти, а не управленцы. Открыл бы свой ресторан.
— А комбинатом кто руководить будет? — кинул на меня взгляд, пожёвывая обожжённый язык.
— Не сразу же твой отец передаст тебе бразды правления. Тебе всего двадцать.
— Двадцать один, — поправил.
— Не велика разница.
— Да ладно! Тебе двадцать пять и ты считаешь, что между нами целая пропасть. Хотя я тоже большой разницы не улавливаю.
— Почти двадцать шесть... И она есть.
— У меня были девушки, которые мне в мамы годились и ничего, ни одна этого не стеснялась.
— Ты это сейчас серьёзно говоришь? — неприятно удивляюсь.
