Я опускаю голову.
– Я понимаю.
– Я думала, к примеру, была ли я вызовом. А может, ты наконец-то увидел меня голой и подумал: «Ну нет». Или какой-то извращенной части тебя нравилось думать, что ты меня ранишь.
– Я бы никогда…
– Поэтому ты должен понимать, что, хотя теперь все прояснилось, я уже прожила в голове эти сценарии, – тихо говорит Тейлор. – Они не произошли, но в то же время произошли, понимаешь? В моем сердце ты кинул меня на этой неделе, потому что я не захотела с тобой трахаться, потому что парни подбили тебя на это, потому что ты встретил кого-то другого.
Я пропустила себя через мясорубку, потому что ты зассал со мной поговорить.
– Я знаю, – говорю я, засунув руку в карманы и уставившись в пол.
Теперь, когда ущерб уже нанесен, я понимаю, что, невзирая на широкие жесты и искренние извинения, иногда ты слишком сильно обижаешь людей и слишком далеко их отталкиваешь. Есть пределы, до которых ты вправе просить кого-то терпеть твои выходки.
И я до смерти боюсь, что Тейлор достигла своего предела в отношении меня.
– Ты должен дать мне больше, Кон. Я верю, что тебе жаль, но я должна знать, что не соглашаюсь тем самым на то, чтобы меня снова оттолкнули."
"Я прочищаю горло, чтобы сдвинуть с места вставший в нем ком.
– Я не хотел, чтобы ты меня таким узнала. Я пришел в Брайар, чтобы стать лучше, и какое-то время я думал, что сбежал от своего прошлого. – Я сглатываю. – У меня так хорошо получилось убедить себя, что я совершил побег, что я перестал оглядываться через плечо. Черт, я даже начал верить, что я другой человек.
Наверное, где-то в процессе я забыл, почему держал людей на расстоянии. А потом появилась ты. Тейлор, я вообще этого не предвидел. Все случилось для нас в отвратительное время, но я не жалею, что попытался.
– Что произошло? – спрашивает она.
– А?
– Сегодня, – поясняет она. – Ты взял деньги и оставил меня в своем доме. Что потом? – Тейлор скрещивает руки, смотря на меня.
Сложно понять выражение ее лица, потому что в квартире темно. Она включила свет в прихожей, когда мы вошли, но не в гостиной.
Мы как будто оба так боимся друг на друга посмотреть, что пришлось уйти в тень.
Ее узкое черное платье очерчивают оранжевые линии от уличного освещения, пробивающегося сквозь жалюзи. Я сосредотачиваюсь на этих линиях, пока все ей выкладываю. Как я превратился в дрожащий комок нервов на обочине дороги, как я сообщил все Каю и вернул деньги Хантеру.
– И после того как я ушел от Хантера, я позвонил маме, – признаюсь я.
