– В его голосе слышится негодование. Морщины на его лице углубляются, а в плечах еще никогда на моей памяти не скапливалось столько напряжения. – Я хотел бы этого не делать, но придется.
– Это не ответ! – раздраженно говорю я.
– Другого ты не получишь. – Он проходит мимо меня и тянется за курткой, висящей на кресле. – Мне надо ехать. Ты должна уйти.
Когда он берет куртку, она цепляется за подлокотник и из кармана вываливается белый конверт толщиной с кирпич. Из конверта на пол выпадает несколько пачек двадцатидолларовых купюр.
Мы оба молча таращимся на деньги, пока Конор не поднимает их с пола и не начинает засовывать обратно в конверт.
– Зачем тебе такая сумма? – тихо спрашиваю я.
– Не важно, – бормочет он, запихивая конверт в карман куртки. – Мне надо идти.
– Нет. – Я захлопываю дверь и прижимаюсь к ней. – Никто не станет разгуливать с такой суммой, если только не задумал чего противозаконного! Я не дам тебе уйти, пока ты не расскажешь, что случилось. Если у тебя проблемы, позволь мне тебе помочь.
– Ты не понимаешь, – говорит он.
– Пожалуйста, просто уйди с дороги.
– Не могу. Пока ты не скажешь правду.
– Мать твою, – выдавливает он, дергая себя за волосы. – Просто пропусти меня. Я не хочу тебя в это ввязывать, Ти. Почему ты так все усложняешь?
Его маска наконец-то спала. Ушло отчужденное, безразличное лицо, которые он пытался сохранять всю неделю, стараясь изо всех сил спрятать переживания внутри. Все, что я теперь вижу, – это боль, безысходность. Все это снедает его, и он выглядит изможденным.
– Разве ты не понимаешь? – говорю я. – Я о тебе беспокоюсь. Какие еще могут быть причины?
Конор поникает. Он опускается на край своей кровати и роняет голову на руки. Он так долго молчит, что мне кажется, что он сдался.
Но потом он наконец-то заговаривает.
– Это было в прошлом мае, в Калифорнии. Кай пришел ко мне – я его несколько недель не видел – и сказал, что ему нужны деньги. Очень много денег. Он влип в какую-то неприятную историю с наркодилером и должен вернуть ему бабки, или этот парень надерет ему зад.
Я сказал ему, что таких денег у меня нет. А он ответил, сама понимаешь: «Попроси у Макса». – Конор поднимает глаза, словно убеждаясь, помню ли я, что он мне рассказывал о своих отношениях с отчимом.
Я медленно киваю.
– Ну, и я сказал: «Нет, я не могу этого сделать». Кай приходит в бешенство, и такой: «Пошел на хрен, я думал, мы друзья», – и всякие такие глупости, но он не давил на меня. Он просто сказал, что найдет другой способ, и ушел.
