Просто «извини, я опять тебя кидаю», – говорю я, хватаясь за край раковины, чтобы не ударить кулаком в зеркало от злости. – Какого хрена? Он не решил это сегодня, он просто не мог. Он всю неделю меня динамил. Значит, он знал, что не придет. Он мог просто мне сказать! Но вместо этого он ждет последней секунды, а потом вонзает нож.
Я издаю крик и ударяю в дверь кабинки. Это не приносит удовлетворения, потому что дверь от удара просто распахивается. Это больно, но я хотя бы не разбила себе костяшки.
– Ладно, Ши-Ра [16], угомонись.
– Саша загоняет меня в угол, подняв руки, как будто успокаивает раздраженного носорога. – Ты правда думаешь, что он делает это, чтобы тебя обидеть?
Я отталкиваю ее. Я не могу стоять на месте.
– А каким еще может быть объяснение? Это наверняка часть очередного розыгрыша, который он мне устроил. Может быть, я все это время была вызовом. Каким-то спором с его товарищами по команде. А теперь игра закончилась, и они все надо мной смеются. Бедная жалкая толстушка.
– Эй. – Саша щелкает пальцами перед моим лицом, чтобы остановить мою ярость.
– Закрой рот. Ты не жалкая, и нет ничего плохого в том, как ты выглядишь, или в форме твоего тела. Ты красивая, смешная, добрая и умная. Если Конора Эдвардса переклинило, это не твоя вина. Это его потеря.
Я ее почти не слышу. Во мне раскалился шар ярости, и он растет с каждой секундой из-за того, что у меня не ответа.
– Мне нужна твоя машина, – выпаливаю я, протягивая руку.
– Сомневаюсь, что ты сейчас в состоянии водить…
– Ключи.
Пожалуйста.
Саша вздыхает и дает мне ключи.
– Спасибо. – Я вылетаю из туалета так, как будто у меня шило в одном месте, и Саша бежит за мной.
– Тейлор, подожди, – зовет она в отчаяние.
Но я не жду, а мчусь по коридору к вестибюлю. У меня такая большая скорость, что когда я огибаю угол, то врезаюсь в одну из девушек из моего сестринства. Полдесятка Капп толкутся в вестибюле, пока пара парней из Сигмы таскают стулья.
Брюнетка, которую я чуть не снесла, подается вперед. Ее длинные волосы спадают на глаза, и мне требуется секунда, чтобы понять, что это Ребекка.
– Блин, прости, – говорю я ей. – Я тебя не заметила.
Восстановив равновесие, она тут же опускает взгляд от звука моего голоса. Из-за проделок Конора я уже и так порядком раздражена, поэтому угрюмый вид Ребекки вызывает во мне лишь новую волну ярости.
– Твою ж мать, – огрызаюсь я. – Мы поцеловались аж на первом курсе, и ты полапала мои сиськи, Ребекка. Забудь уже об этом.
