– Остальное сам сними! – приказал он, упорно не желая показывать мне свое лицо.
Я стал снимать бронежилет через голову, одновременно, словно бы невзначай, поворачиваясь к Николаеву боком и показывая Тамаре его открытый корпус.
Ее выстрел прозвучал как раз тогда, когда я передавал бронежилет в невооруженную руку Николаева. Он был в своем бронежилете, но сила удара пули все же отбросила его на метр назад и заставила для удержания равновесия поднять обе руки. Не воспользоваться его положением было нельзя, иначе он через полторы секунды снова обрел бы возможность стрелять.
И я стремительно бросился на противника, сразу двумя руками захватив его руки и ударив его каской в лицо. При этом намеренно старался попасть винтовым кронштейном для крепления видеокамеры в нос. У меня это получилось. Из носа сразу брызнула кровь. А это означало, что дышать полноценно Николай Николаевич уже не сможет.
Я быстро, пока он не успел опомниться после первого удара, нанес ему второй – на сей раз бил прицельно коленом в пах.
И тут же повернул его спиной к Тамаре, надеясь, что стрелять в спину она не будет, догадается, что удар пули в спину Николаева по инерции отбросит его, более тяжелого, на меня. Она отлично умела стрелять с пояса, но уже вытащила пистолет, взяла его двумя руками перед собой и прицельно послала пулю Николаеву в затылок. Однако я услышал удар пули в стену, значит, пуля задела голову только по касательной. Кровь с головы Николаева брызнула мне прямо в лицо. Увидев это, он попытался развернуть меня спиной к Тамаре, но не успел.
От удара ногой вылетела дверь, в комнату кто-то ворвался, и тут же прозвучала короткая, в два выстрела, очередь. Определить по звуку, из какого автомата стреляли, мне было трудно, но я заметил, как ослабли ноги отставного подполковника. Стреляли, очевидно, в них. Я придавил его своим весом, стремясь свалить, мне это удалось, на удивление, без труда, и тут же прозвучала такая же короткая вторая очередь.
– Готов! Без головы остался… – послышался голос младшего сержанта Костика.
После этого я уже расслабленно вытер рукавом чужую кровь с лица и увидел лежащего на полу между мной и Тамарой отставного подполковника военной разведки Николая Николаевича Николаева с размозженной головой. Наклонившись к нему, попытался в тусклом свете уличного фонаря всмотреться в его лицо. Эта было не лицо Николаева!
…Это было почти мое лицо!
Вообще-то это было чужое лицо, но отдаленно напоминающее мое.
