Все его тело украшали желто-белые спирали размером с монету в пять центов, а седло и уздечку словно создали из плавленого золота. Натали тут же узнала его.
– О, эй! – рассмеялась она. – Именно такую фигурку пони Карина покупает на аргентинском рынке в «Выше». В той книге Мендона, которую я очень люблю.
Натали провела пальцем по мордочке пони. Краем глаза она заметила, что Джулиан замер и внимательно наблюдает за ней.
Натали покосилась на книги за фигуркой.
– Точно такая, как та, которую Карина…
Она склонила голову набок и начала разглядывать предметы именно на этой полке.
Здесь не было обычных романов, только стопки черно-белых тетрадей, связанных резинками. На корешки каждой коллекции прикрепили значок. На шести тетрадях, на которые как раз смотрела Натали, значилось: «Обыкновенный вор».
– Что?..
Она прочитала другие названия. «Красная вода». «Лира и Джейми». «Звездный свет: сборник стихотворений». Сердце колотилось в груди, пока девушка не дошла до «Коронации»… и тут остановилось.
Самая старая, потертая коллекция тетрадей с выцветшей надписью…
– «Выше».
Натали поставила бокал вина на другую полку и осторожно достала сборник из пяти тетрадей. Дрожащими руками сняла резинку и открыла первую из них. Страницу заполнял мелкий почерк, напоминающий печатный шрифт. Аккуратность текста, написанного синей шариковой ручкой, портили только исправления. Например, второе предложение было вычеркнуто и переделано. На полях стояли пометки. Неаккуратные черточки меняли одно слово на другое.
И между этих исправлений находились слова, которые она знала наизусть. Слова, ставшие началом путешествия, в которое девушка отправлялась много раз, чтобы спастись от словно застывшей, наполненной горем действительности. Она произнесла их вслух, с почтением и обожанием, потому что здесь они родились.
– Он ушел, Хавьер. – Ее голос звучал глухо. Она говорила словно абуэла[19]. И абуэла абуэлы. Многослойный голос. Поколения, эхом долетающие до него из места, где мертвые плачущие жены все еще шьют, готовят и чинят, искривленные пальцы порхают, потому что голод и болезни бегут быстрее, чем праздные руки, и они проклинают своих неверных мужчин, но не слишком громко, чтобы не услышали дети.
– Он ушел, и если ты мужчина, а не мальчик, то найдешь и вернешь его.
Натали закрыла тетрадь и долгое время прижимала всю стопку к груди. Внутри быстро разрасталось странное ощущение: смесь шока, возбуждения и чего-то похожего на панику.
