Он собрался с силами и, пока не передумал, вышел из машины, направившись к зданию. В абсолютно пустом зале она сидела одна. Как обычно, за стойкой с книгой в руке. Еще с улицы он заметил, что Натали чем-то расстроена. Сердце Джулиана сжалось из-за грусти на ее красивом лице, а душу обжег стыд, что это он стал тому причиной.
«Книга почти дописана. А потом я все ей расскажу и буду молиться, чтобы она меня простила».
Над головой тренькнул колокольчик, и неровный звон натянул нервы до предела. При виде гостя на лице Натали засветилась радость, но почти в тот же миг резко погасла.
«Это ты сделал. Ты и твоя трусость», – проклинал себя Джулиан.
– Натали, – позвал он. Молодому человеку до безумия хотелось рассказать, какая она красивая, как их поцелуй на Рождество стал самым лучшим из всего, что он испытал за много одиноких ночей, но это было бы нечестно по отношению к ней. – Мне нужно закончить книгу, – тихо проговорил он, – а после я…
– Хорошо, Джулиан, – быстро ответила она, взмахнув рукой. – Просто… делай, что нужно, и потом… не знаю.
– Натали…
– Вот. – Она порылась в кармане свитера и протянула руку. На его ладонь упал викторианский мозаичный кулон.
– Но он твой.
– Нет. Может, однажды…
Джулиан кивнул, понимая, что у него больше нет права ожидать чего-то другого.
Колокольчик над дверью снова тренькнул, и Натали украдкой вытерла глаза.
– У меня клиенты.
Джулиан направился к своему обычному столу и принялся за работу. Он писал в одном темпе, без остановок, дивясь тому, как слова могут литься непрерывным потоком, а история – сохранять свою полную надежды гармонию, несмотря на то что между ними случилось.
В тот вечер они не общались, и, когда Натали запирала кофейню, он ждал на приличном расстоянии.
– Спокойной ночи, – сказал Джулиан. За этими словами скрывались тысячи других, но девушка быстро скрылась в тени.
– Спокойной ночи, – отозвалась она, позволяя воротам захлопнуться.
* * *Февраль принес постоянные дожди, и большую часть вечеров кофейня пустовала.
Джулиан яростно писал, доводя роман до конца и не оглядываясь. Молодого человека снова охватило чувство, что он лишь сосуд, ведь ему даже не приходилось особо задумываться, достаточно было просто коснуться ручкой бумаги, и слова лились сами. Правильные слова в правильном порядке. Он и раньше испытывал нечто подобное с другими книгами, но никогда не мог поддерживать эту эйфорию, настоящее погружение в работу, слишком долго. Все из-за Натали. Все ради Натали.
