Варвара Бойко: Анечка, 2460 г/43 см.
Мелкий сморщенный комок лежит у Вари на груди. Улыбается она не просто на камеру. Счастливо, я-то знаю, как это. Бережно придерживая ребенка ладонью, на одном снимке смотрит в кадр, а на втором вниз – на нее.
Меня же… Меня, блядь, парализует.
Анечка… Анна? Аня?.. Нюта…
Из глаз просачивается какая-то скупая, но дико жгучая влага. Даю себе пару секунд, чтобы продохнуть и уронить на дно души все, что подперло горло. А потом грубо шмыгаю носом, моргаю и набиваю ответ.
Mr. Бойка: Умница.
Заюзанное розовое сердце следом. Оно всегда первое, всегда наготове. Все выдержит.
Потому что… Больше не первый. Главный.
[1] Здесь: двадцать тысяч долларов.
Глава 62
Спасибо за все, что ты делаешь…
© Варвара Бойко
– На двух первых УЗИ не смогли сказать пол ребенка. Прятался. Но Ренат был уверен, что сын… – тихо рассказывает мама, пока я, замерев у пеленального столика, пытаюсь понять, как правильно надевать подгузник. Малышка такая кроха, а Бойка, похоже, не тот размер купил.
Хотя на упаковке и пишется, что с нуля. Может, проблема в том, что она недоношенная? Мы с Киром не подумали, а у мамы что-то спрашивать бесполезно. Она в нашу сторону даже не смотрит, а если и смотрит, будто сквозь нас. Говорит, по большей части, сама с собой. Мне даже немного жутко. Выглядит ведь, как сумасшедшая. – На последнем УЗИ увидели… Он та-а-ак расстроился… – сипит и срывается.
Приподнимая ножки, осторожно подкладываю развернутый подгузник. Малышка как-то странно кряхтит и этим пугает меня.
Застываю, вглядываясь в личико. Не сделала ли я ей больно? С облегчением отмечаю, что плакать она не собирается. Просто вертится.
«Такая забавная…» – думаю я и улыбаюсь.
– Ты же не станешь его после всего выгораживать? – вопрос направляю маме, но смотрю на Аню.
Свои действия прослеживаю и ее реакции. Все идет нормально, и я решаю просто подвернуть верх подгузника.
– Отлично, – бормочу сама себе.
Ловлю одной ладонью крохотную ножку, а второй уже хватаю из принесенного Киром пакета слип.
Вдруг замерзла, пока я копалась? Немножко прохладная, но вроде не критично. Не теряя бдительности, максимально ускоряюсь.
– Он просто расстроился, – талдычит мама, глядя в окно.
Вставать ей пока запретили. Но ее психическое состояние пугает больше, чем физическое. Она и не рвется что-то делать. Не интересуется Аней, даже не смотрит на нее. Когда медсестра пыталась подложить ребенка на кормление, заявила, что молока нет. Мы, конечно, уговорили ее попробовать.
