Кроме той одуряющей, несколько странной близости перед аварией, когда Кир схватил мою руку и буквально заставил себя трогать, действительно не приближалась к нему там... Гладила плечи, грудь, руки, пресс, но ниже не спускалась. Он всегда все делал сам. Мне было достаточно чувствовать его внутри себя. Но после этих вопросов задумалась и поймала себя на том, что хотела бы потрогать. С каждым днем разгоралась эта потребность. Я… Представляя это, я даже ласкала себя. Удовольствие было таким сильным, что стало почти навязчивым.
Поэтому сегодня, едва Кир сдвигает водительское кресло назад, тянусь к его ремню. Отщелкиваю, выпрямляю, быстро высвобождаю пуговицу и вжикаю молнией. С горящим в груди сердцем вслушиваюсь в то, как Бойка громко и отрывисто дышит, а потом, когда дело доходит до белья, резко прекращает. В глаза ему смотреть пока смущаюсь, прижимаюсь щекой к его щеке и скольжу ладонью в боксеры. Пауза в легочной вентиляции обрывается – вместе надсадно вдыхаем. А секундой позже, когда естественное кислородное голодание утолено, так же в унисон протяжно стонем.
– Тебе нравится? – шепчу я.
– Очень, – его выдох вибрирует на моих губах. Мне так жарко и щекотно становится, что приходится кусать их, чтобы унять этот зуд. – А тебе? Тебе нравится?
– Очень, – повторяю я. – Ты… Твой… Такой горячий… Нежный… Твердый…
– Для тебя… – хрипит Бойка и снова захватывает мой рот.
Правда, долго целоваться не получается. Наверное, его накрывает удовольствие. Дрожит мой Бойка.
Разрывая поцелуй, шумно выдыхает.
– Будешь сверху? – вопрос застревает в моем сознании, потому что, сжимая мой затылок, Кир бросается покрывать жадными, влажными поцелуями мою шею.
– Попробую… – отвечаю, как только доходит, чего он от меня хочет.
– Я буду помогать… Снимай штаны… Ох, блядь… – резко шипит на очередном движении моей руки.
– Больно? – пугаюсь я.
– Нет… Кайфово… Пиздец…
– Ты меня все? Я тебя – да!
– Я… Я тебя все… Безусловно… Раздевайся, родная, прошу…
Когда дело доходит до секса, мы оба проявляем такую гибкость, скорость, изобретательность.
В считанные секунды получаем доступ к телам друг друга.
Я кричу, когда Бойка насаживает меня на свой член. В новой позиции это ощущается настолько острее, что меня едва ли не сразу первыми волнами дрожи накрывает. Двигаться не приходится, Кир все делает сам. То поднимая меня, то опуская. На каждом движении издаем удивительно схожие звуки. На подъеме охаем и мычим, во время спуска стонем.
