Люблю, – рубит отрывисто.
– И я тебя люблю, Кирилл. Очень-очень сильно. Все время думаю о тебе… Только о тебе! Ночью и днем.
– Так же, Центурион, – сипло выдыхает Бойка. – У меня так же. До потери пульса, киса… Моя киса… Родная…
Последнее почти в губы мне выдыхает, но еще не целует.
– Твой отец… Козел… Прости… – шепчу быстро, чтобы успеть поделиться последними новостями. – Придумал вдруг, чтобы я взяла вашу фамилию. Семью укрепляет, представляешь?!
Кир замирает. Всем телом напрягается и даже меня чересчур сильно сжимает.
– Не вздумай, – высекает жестко. – Слышишь меня? Не смей так делать! Бойко станешь только через меня, – заявляет со своей характерной упертостью.
Такой накал выдает, кажется, что даже воздух трещит.
– В каком смысле? – теряюсь я.
– В том самом.
Догадываюсь, конечно, к чему ведет. И вдруг так смущаюсь, что больше ничего уточнять не решаюсь. Радость не просто грудь затапливает, всю меня охватывает.
– Ты, наверное, меня тоже очень-очень любишь, – выдыхаю, как только удается восстановить дыхание.
– Ты еще сомневаешься? – кажется, что сердится.
– Иногда.
– Не сомневайся, – требует в своей обычной манере. – Никогда.
– Постараюсь… Буду стараться, Кир… Буду… А ты… Поцелуй меня, пожалуйста… Ну же… Пожалуйста…
Бойка сокращает расстояние. Невесомо трется своими губами о мои – ласкается. А потом прижимается и замирает. Перекачивая этим контактом все свои чувства в меня. Я принимаю. В груди все горит, колышется и потрескивает – просыпается жар-птица.
– Целуй же меня, умоляю… – шепчу, как только натиск слабнет, и между нами вклинивается воздух.
Скольжу ладонями по затылку, прочесываю пальцами короткий ежик. – Умоляю, Кир…
Он издает какой-то сдавленный и хриплый звук, гладит руками мои плечи, забирается в волосы, сжимает и, конечно же, целует. Первые рывки, как всегда, жадные и бесконтрольные. Никакой пошлости. Такие ласки не ведут к сексу. Так выражается жгучая тоска и утоляется отчаянная потребность. Нас разрывает от боли и скручивает от удовольствия. Долгие минуты больше ничего и не надо.
Только ощущать вкус, кружить языками, заявлять свои права, ласкаться. Лишь многим-многим позже этого становится недостаточно. Тогда руки забираются под одежду, прикасаемся уже интимно.
«Киса, ты же меня сама никогда не трогала… Член мой не трогала… Никогда не трогала… Почему?»"
"Долго в голове сидели эти слова Бойки. Наверное, все две недели то и дело всплывали. Пыталась понять, почему не прикасалась никогда так, как он говорит.
