– Я пытаюсь не думать о тебе. Я, блядь, изо всех сил стараюсь. Но… Сука, не получается ни хрена… Варя, родная… Я скучаю… Как зверюга, киса…
Глаза закатываются, потому что она скользит ладонью мне по голове. Гладит, хотя стоило бы хорошенько треснуть."
"Дыхание соединяется. Застывает, образуя трескучую тишину. А потом в какой-то момент мы одновременно слетаем с катушек. Быстро срываем одежду с себя и друг с друга. Опыт сказывается – я Варю полностью раздеваю. Ни одной нитки на ней не оставляю. С себя же с ее помощью толстовку срываю – улетает на передние сиденья.
Ремень выдергиваю. На джинсах только пуговицы глухо тарабанят. Рывок – вниз по бедрам вместе с трусами.
– Бойка… Бойка…
– Ох, блядь… Ты пахнешь… Охуеть... Моя… – дернувшись выше на сиденье, подминаю Варю под себя.
– Ах… Ш-ш-ш… – трясет ее, едва член ко входу приставляю.
– Что?
– Горячий… – выдыхает горячее.
До дрожи пробивает.
– Ты тоже…
И мокрая.
Готовлюсь к взрыву. Знаю ведь, как ощущается. Но, блядь, едва толкаюсь внутрь нее, стону, хриплю и рычу – все в кучу.
Раскатывает так, что чуть на этом толчке и не кончаю. Все тело – туда-сюда – пронизывают огненные спазмы. Носятся, словно молнии. Мозг и прочее содержимое из головы выталкивает бесконечный надрывный гул. Сердце размножается. Выпускает тысячу клонов. Все они разлетаются – часть по напряженному телу, часть и вовсе наружу, натягивая от меня и до неба искрящие нити. Там наш Уран. Или Нептун. Похрен. Я с одного толчка в полной нирване. Запретной, дикой и острой.
И тут тоже в этот момент похрен.
– Двигайся, Кир…
Набираю полные легкие воздуха и бросаюсь в пучину. В небо с разбега. Облака под ногами.
– Целуй…
Я, блядь, и без того едва тяну. Но, целую, конечно. Умышленно запись включаю. Каждую секунду запомнить хочу. Каждую сотую долю… Как же я тосковал!
– Скучал… – именно это вслух и выдаю. – Скучал…
– И я… Я… Скучала… Я наврала… Ох…
– Что?
– Пью таблетки… Кончай…
– Блядь… Моя…
Кажется, что тверже и больше я никогда не был. Даже в наш самый первый раз.
Хотя, верняк, эмоции стирают старую информацию. Не вмещаюсь в ней, но от этой тесноты так охуенно, каждый толчок выбивает искры из глаз.
И Варя течет все сильнее. Вхожу в нее с влажными зычными хлопками. Вдыхаю этот запах. Целую то шею, то плечи, то губы. Несдержанно. Голодно. Моментами жестко. Она дрожит. Она, блядь, вся мелко-мелко, непрерывно подо мной трясется. И стонет так, что колотит уже меня. Резонируем с обеих сторон. И взрываемся.
