– Тебе что, никто не дает? – отталкивая меня, пытается воевать Центурион.
Сама же дышит так громко и отрывисто, чуть не плачет. Вот теперь, когда броня наша тает, на грани слез.
– Какие, блядь, «никто»? Только тебя хочу. Слышишь? – голос срываю. Ломает его и перебивает сиплыми, режущими нотами. – Что ты мне сделала? А? Весь месяц как конченый дрочер! Знаешь, кого представляю, пока тягаю? Знаешь? Тебя, Любомирова! Что ты мне, блядь, сделала?
– Сам знаешь, – задушенно молотит она. – Сам знаешь, что это такое… Я тебя…
– Стой! – грубо торможу, потому что этот уровень не вытащу.
– Не об этом сейчас. Просто секс. Просто… Я… Горю и жажду твоих прикосновений… Чтобы ты трогала… Киса… Киса, ты же меня сама никогда не трогала… – можно ли быть еще более уязвимым? Наизнанку просто. Не свернуть обратно. – Киса… Родная…
– Как не трогала, Бойка? Что ты такое говоришь? – взволнованно оправдывается, хотя все еще в гневе. – Трогала!
– Член мой не трогала… Никогда не трогала… Почему?
Ступор. Такого явно не ожидала.
А я выдаю. И продолжаю выдавать:
– Хочу тебя… Варя… Иди сюда, – смещая ладони, скольжу по спине.
Сжимая талию, толкаю к себе. Но она неожиданно упирается руками мне в грудь. Отталкивает не ломки ради, на полном серьезе.
– Нет! Отстань… Не хочу… Мне твой «просто секс» не интересен!
– Сюда иди, блядь… Не просто… Ну иди ты сюда… – не способен я уже остановиться. – Киса… Родная… Не просто…
– Нет… Нет… Ненавижу тебя!
Вот теперь бьет. Даже лупит ладонями, но я не то что боли не ощущаю. Не осознаю, куда прилетает.
Единственной здравой мыслью стучит: не навреди. Поэтому не скручиваю ее, как мог бы сделать раньше. Пока я осторожничаю, Варя, извернувшись, дергает дверь. Та, естественно, не поддается. Но Центурион не сдается. Шустро юркнув между сиденьями, перебирается назад. Заторможенно выдыхая, слышу, как она тарабанит там по двери. И… бросаюсь следом. Массивное тело в тот момент, словно гуттаперчевое, принимает нужную форму и изгибы. Быстро просачиваюсь, буквально врываюсь. Когда зацепляю рукой Варю поперек талии и валю на сиденье, она визжит так громко, что я глохну.
Порываюсь зажать ей рот ладонью, но она вдруг резко замолкает.
Какое-то время темноту рубит лишь наше сорванное хриплое дыхание.
– Я бросила пить таблетки… – сообщает таким тоном, будто это должно меня остановить.
– Я вытащу, – обещаю без промедления.
– Бойка… – сердито выдыхает.
Собирается еще что-то придумать. Я же падаю полностью. Забираясь ладонями ей под свитер, сдаюсь.
