Со слишком длинными тяжелыми руками – их неумолимо тянет к земле, едва не заваливаюсь от этого веса. С полуслепыми воспаленными зенками – они болят и слезятся непрерывно. Со слишком тонкой кожей – ее все раздражает.
– Доброе утро, – приветствую родителей Чары и трех сестер-трещоток, которые не замолкают, даже чтобы ответить мне. Кивают и дальше гудят, как пчелы, блядь. Стараюсь не дышать, пока жму Геннадию Владимировичу руку. Стыдно, но смотрю в глаза. Не первый раз, увы, в таком состоянии в их доме появляюсь. – Как оно?
– Порядок.
А ты как? Ожил? – «батя» смеется, но без подъеба. По-отечески журит, только здесь и видел такое отношение. – Больше не будешь? Ну, неделю точно.
– Неделю точно, – смеюсь в ответ, хоть и болью все на это обыденное действие отзывается.
– Занимайте места, – подключается Катерина Романовна. – Сейчас я вас всех вылечу.
Сажусь на свое обычное место. Инстинктивно задерживаю дыхание, когда передо мной возникает тарелка непонятной парующей жидкости. Потом вспоминаю, где нахожусь, и вдыхаю.
Пахнет сладко, но тошноты не вызывает.
– Ешь, ешь, – смеется Катерина Романовна. – Первую ложку через силу, а потом почувствуешь, сразу легче станет.
– Спасибо, – все, что я придумываю ответить.
В этом доме хочется благодарить. И я всегда им всем завидую. Немного. Нет, конечно же, много. Но так… По-доброму, что ли. Нахождение здесь глушит во мне все маты. Чувствую себя совсем другим человеком. Иногда страшно от этого, потому и прихожу редко. Боязно, что потом тяжелее будет воспринимать свою собственную реальность.
Но сегодня я позволяю себе расслабиться и не думать. Просто не думать.
После завтрака Чара, правда, снова, едва мы уходим в его комнату, наседает на меня со своими расспросами.
– Что думаешь делать дальше? Когда у тебя это дерьмо сойдет?
– Не знаю. Не решил еще, – выдыхаю, и первые планы созревают, будто сами собой. – Для начала мне нужен ноут, чтобы продолжить работу. Потом… Нужны деньги. Много денег.
– У Фили точно найдется лишнее «железо». Одолжит без проблем, сто пудов.
Не привык к подобному. Что-то у кого-то одалживать? Полный зашквар. Но сейчас выхода нет. Откозырял, походу, свое.
– Кроме того, Варины двести пятьдесят штук…
Не даю договорить.
– Рехнулся? Еще я ее деньги не таскал!
Щеки жжет резкий выброс крови.
– Ну, почему ее? Вроде как она тебе долг возвращала…
– Все равно. Отдашь ей обратно!
– Это ты рехнулся! Как я ей отдам?
– Не знаю. Не парит.
– Задолбали вы, – беззлобно выдыхает Чарушин.
