Сжимаю кулаки и, преодолевая последний рубеж, переступаю порог кухни.
Сердце сходу обрывается. После натужного бега берет паузу. Это облегчение. Мама в порядке. Она улыбается. Раскрывая руки, манит меня к себе. Все системы внутри меня шумят, но я отвечаю искренне – улыбаюсь и обнимаю ее.
Редкая минута, когда все в моей жизни на миг обретает баланс. На очень короткий миг. Прежде чем будет разрушено самое главное.
Глава 41
Мою любовь – единственное святое, что у меня есть – взяли и бросили в грязь.
© Кирилл Бойко"
"Вхожу в квартиру и сразу на часы смотрю. Сорок шесть минут, как я оставил Варю у дома отца. Бля, всего сорок шесть минут, а кажется, вечность прошла. Сколько еще она пробудет там? Есть ли смысл раздеваться? Ну, не торчать же столбом в коридоре. Скидываю кроссы и куртку, прохожу в кухню. Бросаю на плиту чайник. Хочу Варин улун заварить. На вкус – дерьмо редчайшее, но запах прикольный. С ней сроднился. В будни, как закину кису в общагу, перед сном частенько готовлю этот долбаный чай, потом утром сливаю остывшее пойло в унитаз.
Варя же реально думает, что я тоже его пью. А я ею дышу, стыдняк признаться, насколько повернут.
Пока вода греется, бреду в комнату. Нахожу на спинке кресла футболку, которую она носила вчера, пару секунд ломаюсь… Подношу тряпку к лицу, жадно вдыхаю ее запах. Бессовестно торчу.
Сколько там уже намотало? Пятьдесят три. Мать вашу… Застряло, что ли?
Последняя фаза – сижу на кухне с чайком, листаю фоточки своей кисы да на часы поглядываю.
Благо за последние недели нащелкал ее больше некуда. Это все Любомирова моя, себе постоянно что-то снимала, я поначалу только позировал и просматривал подсовываемые ею результаты. А потом как-то незаметно сам зарядил фоткать – дурной пример заразителен.
Жду звонка на трубу, как вдруг звонят в дверь. Вроде ни с кем не договаривался, с недавних пор настолько одомашненная зверюга, что кроме Вари никого и не принимаю. А она сама бы не успела доехать.
Сдвигаю хмуро брови и плетусь в прихожую. Прежде чем открыть, бросаю мимоходом взгляд в зеркало и замечаю, что снова забыл стащить эту ее шапку. Ухмыляюсь про себя и закидываю головной убор на верхнюю полку шкафа. Проворачиваю замок и, на хрен, столбенею. На пороге батя. Нет, не батя. Потому что батя – это человек-скала, которого уважаешь. Батя – это у Чары. Тот не только в дом «мамонта» приволочёт, «погоду» наравне с матерью держит.
