Нужное слово всегда найдет и любую проблему решит, даже если мегатрабл – это оторванная голова у куклы писклявой младшей дочурки. А если какое серьезное дерьмо случится, он не ором брать будет. Поможет все разрулить и только после спокойно по полкам все твои косяки раскидает так, что сам охренеешь и на всю жизнь запомнишь. Вот это батя. А у меня так… отец.
– Здравствуй, Кирилл.
– Здоров, – закладывая руки в спортивные штаны, не двигаюсь с места. – Чё хотел? – как идет, так и спрашиваю.
Все, что выше стоячего голубого воротника отцовской рубашки, приобретает насыщенный багровый цвет.
– Поговорить нужно, – цедит сквозь зубы и шагает вперед.
Небрежно выкидывая ногу, перекрываю путь через порог.
– Не о чем.
Почти год прошел, как все связи оборвали, а это, мать вашу, интеллигентное чмо еще удивленно таращит глаза.
– Это в твоих интересах, – наседает тоном. Странно, что еще не орет. Взглядом дополнительно давление оказывает. Только мне похрен. Пока он не выкидывает козырь: – Если не хочешь, конечно, чтобы весь этаж слушал о Варваре Любомировой, – маячит какой-то папкой.
Я лишь на звуках ее имени цепенею, все остальное уже позже догоняет. Прицельно и горячо лупит в затылок. В груди разливается удушающий и липкий жар, который я, как ни пытаюсь, тормознуть не в состоянии. Отец все подмечает. Довольно ухмыляется. В глазах знакомый безумный блеск возникает. Наслаждается, сука.
Что за ебанутый черт? Какого хуя он снова вздумал соваться в мою жизнь? И к чему эта официозная поза – «Варвара Любомирова»? Будто он сам к ней постольку-поскольку отношение имеет.
Козлиная рожа. Из преисподней.
Несколько затянутых секунд давлю старика безразличием. А потом… Шумно выдохнув, с силой вкладываю кулак в металлическое полотно двери. Своеобразное приглашение, согласен. Было, у кого учиться. Резко развернувшись, иду на кухню. Отец следом двигается. Представляю, как его перекорежило, и… Хуй клал! Если вздумает размахивать руками – отвечу, как всегда хотел. Сколько можно? Даже не верится, что в самом деле собираюсь с ним разговаривать.
Но это его «Варвара Любомирова» тревожно пульсирует в груди. Стянуть не получается.
– Давай, не мнись. Вываливай, – грубо подбиваю, вперив в отца взгляд.
Тот, конечно же, быстро сориентировавшись в закрытом помещении, скидывает к херам свою интеллигентную маску.
– Ты баран! Кусок дебила! Что натворил?! Куда полез, кобелина?! – привычно рвет глотку. Я даже не пытаюсь напрягаться, чтобы уловить суть претензий.
