Все в лицо говоришь. Мне еще таких слов никто не говорил. Нет, вру. Был один в камере, говорил громкие слова. Этой ночью его и кончили. А ты молодец, ничего не боишься. И голова у тебя здорово работает. Как это ты сразу вышел на Ларису? Мои дураки всю гостиницу обшарили, а такого придумать не смогли.
Девушка принесла бутылку коньяка и большой поднос с бутербродами.
— Оставь все и уходи, — приказал Арчил, сам разливая коньяк по фужерам. — Не брезгуй. Одну рюмку можно. Пью за тебя. Ты человек духовой, отчаянный.
Мне такие нравятся. Найдешь Реваза или его похитителей — и я буду твоим должником на всю жизнь.
Дронго заставил себя сделать несколько глотков. Коньяк был действительно отменным.
Арчил выпил все залпом, крякнул и, не закусывая, налил себе еще один фужер.
В этот момент раздался очередной телефонный звонок.
На этот раз, видимо, сообщение было более приятным, и Арчил, спокойно его выслушав, просто положил трубку.
— Коновалова брала визу в Турцию, разрешение на поездку ей дали два месяца назад.
— Предположим, они улетели или уехали. Откуда они могли улететь? Из Шереметьева или есть еще чартерные рейсы? — спросил Дронго.
— Это мы узнаем. Если она прошла границу, это легко узнать.
— Границу Реваз мог пройти только под своей фамилией. Но почему он до сих пор ничего не сообщил? Здесь что-то не стыкуется. Вы займитесь границей, узнайте, прошла ли Коновалова где-нибудь границу. И заодно проверьте паспорт своего племянника Реваза Гогия. А я снова поеду в отель.
Мне все-таки не нравится это исчезновение. Так не бывает. Он обязательно должен был хоть кого-то предупредить.
— Тебе люди нужны?
— У вас есть доверенный человек, которого хорошо знают в «Савое»?
— Конечно.
— Тогда пусть он поедет со мной. И Манучар тоже. Сегодня нужно быть очень осторожными. Милиция уже наверняка начала расследование убийства нашего знакомого. Как бы нам не привлечь ненужного внимания.
— Это пусть тебя не волнует, — успокоил его, улыбаясь, Арчил, — вся московская милиция у меня в кулаке.
Чтобы моего гостя арестовали за преступление, которое он к тому же не совершал? Быть такого никогда не может.
— Будем считать, что вы меня успокоили, — ответил Дронго.
Следующие четыре часа он провел в «Савое», стараясь не привлекать к себе внимания подозрительных швейцаров, уже наслышанных о вчерашнем убийстве. Все было тщетно. Он, правда, нашел один пожарный выход, откуда мог уйти незамеченным Реваз, но от этого было не легче.