И схватив кусок мыла ароматом розовой воды, добавила, обращаясь к брату:
— Николя, смотри какая прелесть
Князь подозвал распорядителя, который снова застыл, глядя на витраж и наклонившись к нему, обманчиво доверительным тоном сказал:
— Любезный, я бы на вашем месте срочным образом согласовал перемещение разгромленных, по вашему недосмотру стендов, на другое, более доступное для посетителей выставки место.
Распорядитель снова подозрительно взглянул на Ирэн и наконец-то нашёл в себе смелость задать вопрос, указав на витраж:
— Госпожа баронесса, а откуда такая красота?
Ирина посмотрела на распорядителя и вместо ответа повторила:
— Отправляйте запрос в коллегию, мне срочно нужно новое место.
Распорядитель начал мямлить, что место имеется, потому как один из заявленных ранее производителей не приехал
Ирина сразу же приказала отвести и показать. Князь и княжна Обуховы присоединились, и они все вместе направились к выходу из «кладовки».
На выходе в коридор услышали громкий голос, который спрашивал:
— Я вас спрашиваю, где баронесса Виленская?
Вышли в коридор и увидели графа Забела, который буквально тряс несчастного служащего Манежа, который может и пытался что-то сказать, но поскольку находился в «подвешенном» положении, да ещё и натянутый сюртук сдавил ему горло, то сделать это не представлялось возможным.
Он судорожно пытался хотя бы вдохнуть.
Забела оглянулся, увидел выходящих из кладовки и совершенно возмутительным образом, как будто они здесь были только вдвоём с возгласом:
— Ирэн, наконец-то
Схватил Ирэн и закружил.
Ирина даже возмутиться не успела. И в этот момент раздалось звонкое:
— Мама
Забела выпустил Ирину из объятий, она обернулась, увидела бегущего к ней сына и возмущённое лицо барона Виленского.
***
Дом в Столешниковом переулке
Чарльз Уитворт, который никого и никогда не боялся, напротив сам наводил ужас на всех, стоял и не понимал, как избавиться от безотчётного страха, овладевающего им каждый раз, когда ему приходилось встречаться с этим человеком.
Человек всегда приходил в маске. В страшной маске застывшего с вечной улыбкой на лице мертвеца. Господин Уитворт знал только его голос, глухой с нотками скрипучего железа. Как будто однажды этому человеку пришлось очень громко кричать и теперь связки его работали недостаточно, чтобы издавать чистый звук.
— Значит провал? Очередной провал ваших агентов, —человек говорил таким тоном, что было понятно, что он не просто не доволен, он в ярости.
