Как ожидая команды, с крыльца неторопливо спустилась тонкая красивая женщина лет двадцати пяти в богатом наряде горянки и с поклоном подала мне ковш бражки литра так на полтора.
Издеваются, не иначе…
Слегка давясь народной шипучкой, выпил я весь ковш и стряхнул последние капли под ноги женщине.
– Путь плодоносящим будет чрево твое, – сказал, любуясь ее тонким лицом, которое слегка портил длинный острый нос.
Управляющий и старосты встали на одно колено. Женщина поклонилась в пояс.
Все. Теперь я действительно полноправный хозяин тут.
Не по закону, но и по обычаю.
– До будущего урожая пусть все будет, как было. Потом посмотрим, – сказал я. – Вставайте.
Когда мужики встали с колен, то спросил.
– Что такие невеселые?
Ответил управляющий, как мне показалось с некоторым вызовом.
– Так, ваша милость, печальная тризна у нас сегодня по молодому графу. Невместно веселие.
– Какая может быть печальная тризна? – взревел Вальд. – Когда мы в течение трех дней с гибели графа провели тризну кровавую. Почти тысячу врагов вырезали за одну ночь.
Как в древности – одними кинжалами. Душа Битомара весела.
Подошли мои снайперы отпрашиваться в деревню, оторвав меня от бухгалтерских книг, которые предоставила мне по первому требованию Альта, та самая женщина, что поила меня при встрече бражкой.
Ох, уже эта бражка, до сих пор от нее отрыжка в нос шибает.
Научить их квас варить, что ли?
Странные тут обычаи, вина в подвалах хоть залейся, а встречают бражкой… Впрочем, как вспоминаю, на такой случай жена дяди Оле также постоянно бражку держала, хотя посетители на нашем хуторе были в редкость.
Так что тут либо бражка, либо чистая вода. Или вода положена только гостям? Вальду потом воды поднесли. Разобраться мне надо с этими обычаями, а то, что все некогда было не оправдание. Мне тут жить. А «хшешь жичь як врона каркай як вона», – любила повторять у нас в академии студентка полячка.
Управляющий в имении был, как оказалось только распорядитель – мышца, а все бумаги вела Альта. Грамотно вела, я скажу.
Мозг.
Женщина терпеливо сидела на стуле у стены, сложив руки на коленях, и в разговор мужчин не встревала. Также как до того не мешала мне рыться в ее гроссбухах, только кратко и по существу отвечая на возникающие у меня вопросы.
Я поднял глаза от залитого осенним солнцем стола и недоуменно спросил бойцов.
– Что так вам приспичило именно сегодня туда намылиться? Завтра чем не день вам?
– Так, командир, Йёссен отсюда родом. Надобно нам перед его матерью повиниться.
