Просто не знаю, куда девать время в этой внезапной поездке, – слегка смутился я.
Она потрогала изящным пальчиком пианистки мой орден. Эти руки не вязались с ее аристократически лицом. Это были сухие шершавые руки рабочей женщины, обожженные едкими растворами полевой аптеки и огрубевшие от физической работы.
– За что у вас такая высокая награда? – спросила она."
"– В наградном листе сказано: «за ликвидацию вражеской разведки», – честно ответил я, вынимая из кобуры револьвер. – А это… тут написано…
Я дурацки улыбнулся, чувствуя себя козликом на веревочке.
Девушка прочитала дарственную надпись на револьвере, дерзко посмотрела прямо в глаза и, не отдавая оружия, взяла меня за руку, потянула.
– Пойдемте со мной, вам сейчас все равно делать нечего.
В соседнем вагоне, похожем на классный спальный, но всего на четыре купе, она втолкнула меня в одно из них, весьма смахивающее на процедурный кабинет в поликлинике. Притянула к себе и стала жарко целовать, крепко обняв за шею и прижав к моему затылку мой же заряженный револьвер.
Я поначалу аж растерялся.
Вы когда-нибудь имели секс с женщиной на гинекологическом кресле? Особенно когда рядом с ним стоит примитивная ножная бормашина?
Нет?
Я тоже сподобился в первый раз. Но ощущения получил незабываемые по своей оригинальности, наслаждению и… удобству.
По крайней мере, даме подо мной с подколенными упорами специфического кресла подмахивать мне было намного сподручней. Видимый оргазм ее был вообще фееричным. Если бы она с силой не закусила губы то, наверное, орала бы как мартовская кошка в подворотне.
И так ее стоны больше походили на придавленное рычание тигрицы, а размахивание заряженным револьвером перед самым моим носом добавляло некоторой перчинки в этой ситуации. Возбуждало и двигало на повторные подвиги почти без перерыва.
А поезд все стучал колесами как метроном, оставляя за собой драгоценные минуты.
Извивающаяся подо мной женщина смотрела на меня глазами новорожденной.
Наконец она издала последний протяжный стон и как бы нехотя выпустила меня из своего лона.
Продышавшись, сообщила, захлопнув глаза длинными пушистыми ресницами. Настолько черными, что не нужна им была никакая тушь.
– Всегда желала лечь под героя. А по жизни встречались либо брехуны, как мой муж, либо настолько калечные, что для постельных утех совсем не годились. Да и кого можно встретить в санитарном поезде – только раненых и увечных. Спасибо тебе, герой, за исполнение девичьих грез.
