Все надоело…
Она шумно дышит, и резковато спрашивает в динамик:
— Помнишь Утес, Эшли? Когда ты уехала на него одна в поисках Мэри Эн, сестры Закари.
Еще бы. В тот вечер мы впервые поцеловались с Мэтью. Такое не забудешь.
— Помню.
— Я такая же, как мои друзья, но с того вечера не могу на них смотреть. Можешь мне не верить, я не для этого все говорю. Просто боюсь, что завтра уже не скажу. Я не жалею, что так случилось с Шоном. Он не был мне нужен, я просто хотела проверить — так ли он любит тебя, как все остальные? Оказалось, что нет.
Наверное, поэтому я и стала с ним встречаться. Но я никогда бы не подумала, что он пойдет на такую подлость… Больше всего Шон любит свой успех, и он далеко не глуп. Он ненавидит Палмера, и, если замешан в деле с наркотиками — никогда в этом не сознается. А вот Дуглас Харт может. Только есть проблема — его вездесущая мамаша. Она сожрет дьявола и пожертвует церкви четверть миллиона, но не даст обвинить сына. Если дать ей время, завтра никто из парней и не вспомнит, о чем ее Дуги болтал в раздевалке, будь уверена.
И словам Мэтью не поверят. Нам нужны доказательства — сегодня! Иначе завтра будет поздно.
Что? Я не верю своим ушам, но в голосе дочери Пэйт впервые для меня звучат материнские твердые нотки.
— Ты с ума сошла, Кейт! Нет!
— Уже поздно, Эшли. Ты одна в чужом штате, позвони маме, я ее предупрежу. И еще…
— Что «еще»?
— Пока не наступило завтра, и я не приняла таблетки для потери памяти, попробую сказать… Ты справедливо победила меня тогда на летней ярмарке.
Я очень старалась быть лучше, но откуда мне было знать, что улыбка должна быть искренней. У всех Хардингов с этим проблема.
Глава 42
КейтДа, у всех. И у моей матери тоже. Думаю, она поняла это, когда встретила Брайана. А отец… Вряд ли Говард Хардинг вообще способен хоть что-то переосмыслить в своей успешной и лицемерной жизни.
«Победитель получает все!» — так гласит его неизменный девиз.
И не важно каким путем досталась победа. Ты либо первый и седлаешь гребень успеха, чего бы это тебе ни стоило, — либо жалкий неудачник, не достойный и капли сожаления.
Я слышала эту поговорку с детства едва ли не каждый день. В словах отца, когда он повторял ее, было столько уверенности в собственной правоте и презрения к тем, кто проиграл или менее успешен, что я боялась оставить себе даже тень сомнения, что он не прав.
