Я была уверена в своей победе… до того самого момента, как увидела ее — рыжеволосую выскочку, появившуюся из толпы обычных зевак.
«Ну же, смелее! Нам не хватает одной юной участницы! Кто еще готов завоевать сердца жителей нашего славного города? Отзовитесь!»
Она со смехом взбежала на возвышение и встала рядом, даже не заметив моего негодования от ее появления. Улыбалась и смеялась так солнечно и запросто, привлекая к себе внимание, размахивая руками и подпрыгивая от переполнявших ее чувств, что у меня от зависти и паники свело скулы… Я стояла, улыбалась толпе, а сама пыталась не разреветься, потому что внезапно меня ошеломила догадка…
Мне не выиграть.
Зря, все зря… Это невероятно, но всем нравится не голубоглазая девочка-принцесса со светлыми локонами, а она. Какая-то рыжая замарашка.
«Итак, в конкурсе на звание самой солнечной улыбки Сэндфилд-Рока победила Эшли Уилсон! Поприветствуем же нашу мисс Улыбку, друзья!»
Я ненавидела ее — эту нахальную девчонку, вдруг вздумавшую присесть в шутливом реверансе и счастливо рассмеяться.
Ненавидела всем разочарованным и обманутым сердцем… И понимала, что она и мне нравится. Что я тоже хотела бы вот так же. Запросто. Не оглядываясь ни на кого взбежать на парапет и рассмеяться, не задумываясь, как при этом буду выглядеть. Потому что легко на душе. Потому что меня любят просто за то, что я существую, а не за то, чья именно я дочь.
И потому что мне наплевать, из какой семьи мальчик, мысли о котором не дают спать, и все равно, какая кровь течет в его венах.
Разве это важно, если чувство к нему и делает меня по-настоящему счастливой…
Правильно сказала Эш тогда за столом — через двадцать лет мне только и останется, что открыть клуб собачьего фитнеса и постить в Инстаграм фото своей идеальной и ненавистной жизни. Потому что я действительно заслуживаю таких придурков, как Рентон.
Я убираю сотовый в сторону — отбрасываю его с колен на кровать, встаю и подхожу к зеркалу.
Звонок к Эшли был единственным за последние дни, который я сделала по собственному желанию.
И взгляд на себя настоящую — тоже впервые осознанный за очень долгое время. Сейчас из зеркала на меня смотрит та Кэтрин Хардинг, которую никто не видел, и которую я сама едва не потеряла. В последние дни я держусь за нее, как за соломинку, чтобы понять, куда же двигаться дальше и чего я для себя хочу.
Такой ли жизни, которую ведут все Хардинги?..
Однако сегодня я точно знаю, что должна сделать.
