На какое-то время я даже перестал искать новых людей, которые могли бы причинить мне боль и уйти, не вспоминая, о которых и я бы тоже забыл навсегда.
В прошлом я уже давал себе такие обещания и никогда их не сдерживал. Но после Тоби стал четче осознавать, насколько бесполезными будут встречи с этими незнакомцами. А еще казалось, что я тем самым его практически предам. Запятнаю память о его страсти, его искренности и бесстрашии бессмысленными играми и пустым удовольствием.
Поэтому я просто работал и спал, когда получалось, отдавался знакомому режиму трудодней, каждодневному врачебному круговороту жизни, смерти и бумажек.
Пришло и ушло Рождество. Я провел его с родителями. Новый Год — с друзьями.
А потом случилась моя смена в санитарной авиации."
"Столкновение нескольких машин. Сердечный приступ. Авария с участием мотоцикла. Поножовщина, скорее всего из-за наркотиков. Ребенок, вбежавший на полной скорости в стеклянную дверь и перерезавший себе артерию.
Такую ночь непросто оставить в прошлом.
Я лежал и не мог уснуть, давно уже перейдя за грань усталости, с горечью адреналина во рту и синими вспышками мигалок перед глазами.
Мне сказали: «Если он умрет, мы тебя убьем».
Умер. С сердцем в моей ладони и распахнутой передо мной грудной клеткой, напоминающей тест Роршаха.
Я до сих пор чувствовал запах бензина, горевшей кожи и металла с мест автокатастроф.
Дым марихуаны из того дома.
Кровь.
Следующим вечером я сел за компьютер и зашел на свои обычные сайты. Посмотрел на галочки и прочерки, списки и в следующий момент убрал из них повязки на глаза.
А за ними и кляпы. Так у меня бы смогли отобрать зрение. Мой голос. Я дал этой мысли постепенно завладеть мной, пока не — да — почувствовал что-то. Легкое трепетание неуверенности. Страх, разворачивающийся во что-то принципиально иное.
Подумал насчет игр с контролем дыхания и оставил все как есть. У меня не было желания пополнять своей персоной списки статистики.
Спустя какое-то время завязалась переписка. И через час я вызывал такси до дома неизвестного мне человека.
Но на полдороги попросил водителя развернуться и отвезти меня обратно.
Что я делаю?
Нет… ну, что я делаю?
Я послал свои извинения, но не получил ответа.
И вот я опять в постели, перед глазами до сих пор синие вспышки, одна ладонь на мало заинтересованном члене, другая лежит на горле, где ко мне однажды прикоснулся девятнадцатилетний Тоби Финч.
Следующие несколько дней я оставался в больнице до девяти-десяти, а то и одиннадцати ночи.
