— Да кинковая публика во всем мире одинаковая. Всех стоящих давно разобрали, — указал я на них двоих, — все красивые говорят только между собой, а все остальные уже отчаялись.
Грейс закатила глаза:
— Ты же в курсе, что относишься к красивым, да? Если б еще выглядел хоть чуть-чуть подружелюбнее, а не как голодная пиранья после тяжелого дня, все домы в этой комнате были бы твои.
— Все домы в этой комнате и так уже были мои.
— А еще ты особенно неотразим, когда ведешь себя как шлюшка, — промурлыкал Сэм, гладя меня по внутренней стороне бедра, отчего тело прошибла дрожь даже несмотря на брюки.
На что он и рассчитывал. — Даже если врешь в открытую, — продолжил Сэм совсем другим тоном.
Правда или нет, но зерно истины в его словах чувствовалось.
— Господи, — встрепенулась Грейс, — вы только посмотрите на зародыша.
Мы посмотрели на зародыша.
Он стоял у края занятой беседой группы — рядом, но не поддерживая разговор. Худой, настороженный и до абсурдного молодой. С моего места получалось разглядеть одну копну кучерявых волос да бледное запястье, когда он откинул челку со лба.
— Откуда он вообще узнал про этот клуб? — Сэм, судя по голосу, был наполовину шокирован, наполовину восхищен. — Я в его возрасте до сих пор посылал свои грязные вещи на стирку домой маме, а не ходил по секс-вечеринкам для извращенцев.
— Какой лапочка, — умилялась Грейс, — как дамский сабеныш.
— Грейси, нельзя. Не растлевай британскую молодежь.
— Но мы бы завели для него будочку. Кеды бы выделили для жевания. И… И айпод, чтобы он слушал Panic! at the Disco.
— Чтобы он слушал что? — Я пропустил половину разговора.
— Популярную мальчиковую рок-группу, — с ухмылкой пояснил Сэм.
Грейс опять глянула в сторону парня, хотя я бы ей и так сказал, что тот уже ушел куда-то.
— Все равно кто-то должен с ним поговорить. Вдруг он потерялся.
— Ну и что бы ты сделала? — Голос Сэма смягчился. — Ладно, все с ним будет хорошо. Здесь же тщательно отбирают, кого пустить внутрь. Ты вспомни, чего нам стоило провести нашего Неблагодарного Брюзгу.
И вообще, может, у него такое обманчиво юное лицо, а на деле ему уже под сорок. Э… братишка, ты куда?
Последняя фраза была адресована мне, но я не обратил на нее внимания.
И сам не понял, как оказался в соседней комнате в поисках мальчишки. Найти его оказалось легко. Обманчиво юное лицо — как же! Да ему не больше восемнадцати.
Я тронул его за плечо — такое худое и угловатое — и развернул к себе лицом. Он выглядел удивленным, но не испуганным.
