Тому, что раньше было частью меня самого, позволил переродиться в просто занятие.
И тогда на меня навалилась глубокая тоска, внезапная и безотчетная. За этого мальчика, который может стать мной.
Его до сих пор сжатый кулак взлетел в воздух, не совсем как у Скарлетт О'Хары, но похоже. Все его тело практически дрожало от бессилия.
— Я знаю, чего хочу. Правда знаю. Не знаю только, как это получить.
Что мне тоже было слишком знакомо.
— А ты никогда?.. — спросил я в тщетной попытке быть поделикатнее.
— Ну, во-первых, конечно, интернет никто не отменял.
И с бойфрендами и так, с леваками, я кое-что пробовал. Но, — он почти затараторил, откровенность давалась нелегко, — либо что-то не то, либо как-то не так, либо еще что. Короче, все не то, что я хочу. Совершенно не то.
В этом месте мне стоило уйти. Предоставить юному рыцарю своими силами искать дракона. Может, и найдет даже. Раз уж многие вон находят.
— А что ты хочешь?
Он поднял на меня взгляд. Боже, вот это глаза. Еще пара лет… Страшно подумать, что человек с такими глазами сможет сделать со мной еще через пару лет.
Или на что заставит пойти.
— Чего я не хочу, — ответил он, — так это кого-то вроде меня. Ну, а типа смысл тогда, понимаешь?
Он помолчал, теребя зубами губу и уткнув руки поглубже в карманы. Понятия не имею, о чем он думал, но для него это, похоже, было действительно важно. Поэтому я ждал. Ждал его. Как много лет уже никого не ждал.
Уж не знаю, что я предполагал. Что он выпалит мне свою исповедь. Совершенно точно не решительный взгляд и полную уверенность, с которой мне ответили:
— Я хочу кого-то вроде тебя.
Он как будто выдернул землю у меня из-под ног, запустив в пугающее свободное падение. И я попробовал перевести все в шутку:
— Что, кого-то, кто для тебя слишком стар?
— Кого-то, кто знает, кто он, и ведет себя, как король всего, на хрен, мира.
Вот оно что.
— Послушай, я… — Я покраснел. По-настоящему, чтоб его, покраснел. — Видишь ли, я не… не меняюсь ролями. В принципе. Это… не по мне.
Не то чтобы ты не…
— Господи, ты что. — Я почувствовал практически облегчение, когда он меня перебил. Практически. — Я не про то. Мне такого не надо. Я — дом.
По всем законам это должно было выглядеть смешно. Да и было смешно: тощий девятнадцатилетка, до сих пор с печатью подростка на физиономии. У меня чуть не вырвалось: «Какой ты дом, ты ребенок». Но тут лицо его приняло смущенное выражение, и я порадовался, что успел себя удержать.
— Спасибо, что не заржал.
