— И?
— Ты поэтому бросил университет? Чтобы уйти в общепит?
Люди вечно просто капец как из кожи вон лезут, лишь бы знать, что у тебя есть какой-то план.
— Да не то чтобы.
— Тогда что случилось? — Прямо вижу, как он усиленно старается не терять терпения.
Но это меня только еще больше бесит. Заставляет упираться и бычиться, словно ничем не хочу с ним делиться. И какая-то часть мозга понимает, как это глупо и несправедливо, но все равно не могу остановиться.
— Мне там не понравилось.
— Что?.. Я не… — Он вздыхает, и такой Лори мне точно не нравится.
Этот рассерженный взрослый человек, до которого не доходит, что важного в том, что Тед Хьюз срать хотел на зоопарки. Который не понимает меня. — Что это вообще значит?
И тут я почти что взрываюсь:
— То и значит, что мне там пипец как не понравилось. Что непонятного? После первого семестра я обнаружил, что плевать хотел на юриспруденцию, изучать ее не было никакого удовольствия, а уж становиться юристом — тем более. Вот и бросил, а теперь тут — работаю в единственном месте, куда взяли.
Лори молчит. И я чувствую практически удовлетворение, но такое злобное и гаденькое, словно сам себе сказал: «А я же говорил». Которое одновременно убивает, потому что одна очень грустная и жалкая часть Тоби Финча хочет, чтобы он все вот это увидел и тем не менее не перестал меня любить.
— А тебя, — выдает он в конце концов, да так осторожно, что мог бы просто пырнуть меня ножом в лицо и все дела, — тебя разве больше совсем ничего не интересует? Ничем не хочется заниматься? Ты же мог бы что-то изучать.
Или улучшать свои кулинарные навыки? Начать продвигаться к собственному ресторану?
Да что он заладил с этим рестораном? В смысле… да… наверное?..
— Не знаю. — И мой голос эхом отражается от нержавейки. — Ни хера я не знаю, понятно? И никогда не знал. Всю жизнь только притворялся, и не слишком хорошо, будто действую по какому-то плану. А на самом деле нет. Вот нет и все. Нет у меня… типа… мечты или цели, и понятия не имею, как ими обзавестись и что со мной не так, что живу без них.
Прекра-асно. Опять разрыдался. Чтоб еще побольше все возненавидеть.
Рука Лори тянется ко мне через пустоту между нами, но касаться ее не хочется.
— Все с тобой так. Тебе девятнадцать. Совершенно логично, что ты еще не уверен, что делать с собственной жизнью.
— Ах вот как? И что же делал ты в моем возрасте?
Ему хотя бы хватает такта смутиться.
— Ну, я изучал медицину, но…
— В моем возрасте мама уже была знаменитой.
