Мне нужен был Тоби, нужна его рука — твердая и неотвратимая — чтобы контролировать мое падение. Он направлял так нежно, что я едва не заплакал от стыда и какой-то ужасной жажды. Под щекой чувствовались царапины и узелки в дереве. Тоби ощущался как просто облако тепла где-то позади, пока он стоял возле дельты, в которую превратил мое тело, унижая и раскрывая меня."
"Я затрясся и поддался ему, насаженный на безжалостные мокрые от смазки пальцы. Раздался стон, но шел он от Тоби и был таким же оголенным, как, по ощущениям, я сам.
И я ответил, толкаясь бедрами вверх — он должен понять, что все, чего он хочет, хочу и я. Что я хочу. Чтобы он проделал все вот это со мной. Вместе со мной. Для меня.
Рука Тоби сжалась вокруг моего члена, и чистое удовольствие от его прикосновения пронзило как самый яркий солнечный свет. Мой внезапный вскрик эхом отразился от кухонной плитки, слишком громкий, слишком резкий, слишком отчаянно демонстрирующий всего меня. Тоби нагнулся и проложил дорожку из поцелуев вниз по просительно изогнутому позвоночнику.
Мои пальцы вцепились друг в друга, но рукам было не за что хвататься. Остался только Тоби, его губы у меня на коже, и все ощущения, что он будил. По правде говоря, наслаждение пугало больше боли. Оно требовало более глубокого подчинения.
Я почувствовал практически облегчение, когда он отстранился.
Но затем ощутил недвусмысленный нажим закругленного конца анального крюка, который растягивал меня все шире, продавливался глубже.
Насилие притупленного сорта. Я не чувствовал боли, но казалось, она вот-вот появится, что было еще хуже и держало меня на грани вскрика. Пока Тоби не прошептал: «Дышите, доктор», и проклятый крюк не оказался внутри меня, а тело натужно пыталось к нему приспособиться, как моллюск к жемчужине.
Я это ненавидел. Обожал. Обожал, насколько ненавидел.
И насколько защищенно себя чувствовал в таком состоянии с Тоби, который каким-то образом видел пустоты между моими размытыми границами куда четче, чем я сам.
Он потянул за цепь между сковавшими руки наручниками, чтобы вновь поднять меня. И несмотря на осторожность, даже это легкое движение… толкнуло, напомнило, ублажило, помучило. Несколько капель пота покатились между лопаток, и собственная кожа стала настолько чувствительной, я так в ней затерялся, что практически готов был поклясться, что ощущаю жар от каждой сферы и трение кристалликов соли в них.
