Мог бы, конечно, сказать, что «Как Дэлзил и Пэскоу»[2], но у меня было очень нехорошее подозрение, что в 96-м она едва появилась на свет, и я решил бросить все и не настаивать. Вселенная определенно не хотела, чтоб я шел в БДСМ-клуб, и я не только не возражал, а наоборот — соглашался.
— Ладно, забудьте.
Я развернулся к выходу, когда дверь в гендерно-нейтральные туалеты распахнулась, и в коридор за спиной феечки вывалились двое моих, с позволения сказать, друзей, которые и настояли на сегодняшнем выходе. Сэм, похоже, нарядился в стимпанк-пирата, а на Грейс был корсет всех цветов радуги и до безобразия исшитые рюшами панталоны.
У них-то не возникало никаких проблем с анонсированием собственных сексуальных предпочтений дурацкими костюмами.
— Он с нами, с нами! Лори, вернись!
Я послушно вернулся.
— С вами? — колебалась феечка.
— Да, я за него поручилась. Вот. — Грейс склонилась над экраном в великолепии грудей и кружев.
— Но, — протестовала феечка, — костюмы же обязательны. Это важно для культуры клуба.
— А я в костюме, — не выдержал я, — в костюме очень усталого и раздраженного травматолога, который пытается попасть в БДСМ-клуб в тщетной надежде встретить не слишком криворукого незнакомца, который отхлестает его до некого подобия удовольствия перед сном."
"— И посмотрите, как у него получилось, — невозмутимо вставил Сэм. — Очень правдоподобно.
— Ладно, ладно, — обреченно махнула рукой АФ, сверкнув зеленым лаком на ногтях, — проходите.
И мы прошли. Протискиваясь мимо, я услышал, как она бормочет себе под нос: «Поверить не могу, что он саб».
Я и сам не могу.
С моей последней попытки выйти на БДСМ-сцену прошло уже около года. Где-то весной Сэм спросил почему, но у меня не нашлось ответа. Никакой истории. Никакого насилия, драмы или прозрения. Просто на одной из вечеринок я огляделся и понял, что эта ночь ничем не отличается от любой другой. Те же самые люди в поиске тех же самых ощущений. Так что я пошел домой и отыскал смутно запомнившийся отрывок из Энтони Поуэлла, который мне как-то процитировал Роберт: «Образ Времени навеял мысли о смерти: о людях… что двигаются рука об руку по сложной схеме… когда партнеры исчезают только чтобы снова появиться и снова создавать шаблон для спектакля, не в силах управлять мелодией, не в силах, возможно, управлять шагами танца».
И я подумал: «Именно. Всего лишь танец под музыку времени. Настолько же бессмысленный, насколько в конечном итоге неизменный».
