Мне так хорошо — мы, можно сказать, угнездились в оконном проеме — я спереди, а Лори крепко прижимает к себе сзади. К своему твердому члену и бухающему сердцу.
Он опускает голову, словно целуя меня в щеку, но на самом деле шепчет: «Твою мать, не начинай» — мне в ухо срывающимся голосом.
Я ерзаю. Садист потому что. А рука Лори превращается в тиски.
Глаза Джаспера поспешно съезжают в сторону, словно он догадывается, что у нас творится. Опс. Пожалуй, и правда хватит.
И как раз вовремя, как выяснилось, потому что нас кто-то окликает с американским акцентом, который слишком легко прорезает всю комнату вежливо перешептывающихся британцев.
И к нам подлетает мужчина, одетый как Джаспер, только неряшливо и небрежно — все наслоено кое-как, а бабочка перекошена.
Лицо Джаспера застывает в жутко глумливой гримасе, но в глазах у него при этом жар и отчаяние.
— Шерри. — А вот у Лори в голосе неподдельная радость. — Как хорошо, что мы встретились."
"— Привееет! — обнимает нас американец.
Нас обоих, поскольку Лори пока еще совсем не в том состоянии, чтобы отпустить меня. Но этого товарища оно не отпугивает. Он просто охватывает нас с Лори своими огромными ручищами гориллы и сжимает, а я оказываюсь зажат посередине, как Мишутка из «Трех медведей».
— Э… — говорит Лори, когда мы все опять можем вдохнуть, — это Тоби. Тоби, это Шеридан Хантер Фицрой третий.
— Смейся-смейся, разрешаю. И зови меня Шерри, ладно? — Он смотрит так, как будто чего-то ждет.
— А, ага.
— Значит, ты у нас новый парень, да? Наконец-то я с тобой познакомлюсь, уже не терпится!
— Правда?
— Еще бы! Так, Тоби, давай рассказывай о себе, хочу знать все!
Его речь будто перемежается сплошными восклицательными знаками, а сам Шерри… это такой самый золотистый человек из всех, что я видел. Да, как один из классически привлекательных мужчин с ну очень квадратной челюстью, он, по мне, офигенно сексуален, но плюс к этому еще и… вот знаете то блестящее прозрачное покрытие, которое наносят на крашеные ногти, чтобы лак лучше держался? На Шерри тоже такое нанесли, только по всему телу.
И есть еще в нем эта пугающая щедрость — он словно и правда верит, что ты — лучший в мире, и он просто не помнит себя от радости, находясь в твоей компании. Да только сам ты при этом чувствуешь, будто разочаруешь его в любую минуту, потому что никакой не лучший. А просто ты.
И для меня как раз в этом-то сейчас вся и загвоздка.
