— А… Эм… — Я реально вообще, блин, понятия не имею, что сказать или как быть достаточно для него интересным. — Я просто…
— Он сын Золы, — вставляет вдруг откуда ни возьмись Джаспер.
Бесит, что он знает, хоть я и сам виноват, но в то же время чувствую какое-то даже облегчение, что меня спасли.
Шерри округляет глаза, и они настолько голубые, что прямо ослепляют.
— Серьезно? Ничего себе! Я ее просто обожаю. Мне повезло увидеть «Белые чернила» в Токио. Поразительная картина.
Я пожимаю плечами — это всегда самый лучший ответ.
Но сейчас у меня есть еще и Лори, на которого можно опереться, и который тебя обнимет.
— Что я упустил? — спрашивает он.
Так и хочется ответить ему: «Ничего», но тут президент стучит вилкой по бокалу, и я внутренне готовлюсь выслушивать речь, но нет — оказывается, нас всех просто зовут к столу.
Джаспер хватает и осушает еще один фужер шампанского. И потом мы проходим через небольшую дверь и оказываемся — ей-богу не вру — на крыше. Обалдеть вообще. Там проложена деревянная дорожка, огороженная металлической сеткой, и мы очень осторожно идем по ней гуськом, как стая пингвинов.
А вокруг нас светятся бледным призрачным светом башни и стены. Просто волшебство какое-то, и я так рад, что выпил всего один бокал.
Шерри прошел вперед, так что мы идем по обе стороны Джаспера, который, по правде говоря, довольно ровно стоит на ногах, но так кажется безопаснее. Он уткнулся взглядом в спину Шерри, словно пытается прожечь ее насквозь.
— Как ты можешь одновременно и любить его, и ему же завидовать? — Вообще-то я не собирался произносить это вслух, но что случилось, то случилось.
И Джаспер даже отвечает:
— Потому что иначе… я бы лишился всякого чувства собственного достоинства.
Полная бессмыслица, по-моему.
Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице и сквозь крошечную дверь попадаем в Хогварц. Эта комната пусть не огромная, но она нехило так отделана дубовыми панелями, через потолок проходят контрфорсные арки, а все окна в витражах, словно мы в церкви.
На столах расставлены лампы и свечи. Никакого другого освещения нет, поэтому еще бы чуть-чуть, и было бы мрачно, но так свет подрагивает, отражается от серебряных тарелок и приборов и превращает мрачное в магическое.
Мы вошли с дальнего конца возвышения в полу, и пока проходим дальше, остальные в комнате встают. От этого всего становится по правде страшно, и я прямо уверен, что сейчас упаду или сделаю еще что-нибудь не то, но нет, ничего такого, все нормально.
