– Я не знаю, о чем вы…
– Бросьте, Ольга Михайловна! – низенький говорил с улыбочкой, тихо, почти ласково, как добрый папаша с непонятливым сынком. Сверкнули на солнце золотые фиксы на передних зубах. – И мы все знаем, и вы все знаете! Не ломайтесь. Вы, может, не понимаете, что, если ваш муж не согласится, плохо будет ему! Ну, и вам заодно с ним. А у вас семья, дети… У вас же дети! Правильно?
Что? Что он сказал? Ольга почувствовала, как руки стали липкими.
– Дети?
– Ну да! – весело кивнул низенький.
– Чудесные малютки. Вы их очень любите, я знаю. Мы тоже очень любим детей. А, Чапа? Ты любишь детей?
Чапа снова сплюнул шелуху.
– Обожаю.
– Ты не хочешь, чтобы твои дети остались сиротами, а, Чапа? – Низенький продолжал улыбаться, но глаза его были жесткими, холодными.
– Не-а. Не хочу, – лениво протянул Чапа.
– А чтобы они отвечали за твои ошибки? Хочешь, Чапа?
– Я ошибок не допускаю, – сообщил Чапа и подмигнул Ольге.
– Молодец, Чапа! – Низенький кивнул в сторону напарника, как бы призывая Ольгу в свидетели, что тот большой молодец.
– Вот видите, Ольга Михайловна, он никаких ошибок не допускает, зато с его детьми все в порядке. Если вы уговорите мужа, с вашими тоже все будет в порядке!
К горлу подкатила тошнота, живот скрутило. Ольга прикрыла глаза, и в голове тут же нарисовалась до жути реальная и выпуклая картинка: Чапа, все с тем же скучающим видом, держит за ворот Машку, смотрит на нее своими прозрачными глазами, сплевывает шелуху, достает нож… Она задышала, как рыба на берегу:
– Вы… Вы не посмеете…
Низенький наклонился к ней, обнял за плечи и зашептал прямо в ухо:
– Мальчик у вас, Ольга Михайловна, такой славный.
Такой замечательный, домашний мальчик Миша. И девочка, конечно, тоже! Поберегите их, Ольга Михайловна! А теперь бегите, бегите, небось заждалась Машенька-то!
Он наконец выпустил Ольгу, и она, торопясь и спотыкаясь, кинулась в ворота, не оглядываясь.
Детей в тот же вечер забрал свекор.
Без них в доме стало совсем пусто, как будто всю жизнь из их прежде уютного теплого и веселого дома вынули, одна видимость осталась. Вещи были на своих местах, и разноцветные чашки по-прежнему стояли в кухне на полке, и покрывало с маками на кровати, и веселые голубые шторы на окнах. Но все краски разом как бы поблекли, и с порога чувствовалось – в доме неладно.
* * *Ольга разговаривала со свекровью, когда щелкнул замок входной двери.
