Надежда тут же полезла на баррикады совести:
– Да что ты про него знаешь, про Димку-то? Ты че, думаешь, раз спала с ним, значит, знаешь, какой мужик?! Может, он не такой совсем! Может, он…
– Надь, да успокойся, я ж ничего плохого не говорю! Чего ты кипятишься?
– Да ничего я! Такой, сякой, эдакий, разэтакий! А он хороший мужик.
– Да он вообще лучший, кто бы спорил… Только у Барышева… У него вообще все иначе, все, понимаешь? У него отец – академик, дед – профессор, прадед при дворе лейб-медиком служил…
– Ну и что? – Надежда пожала плечами, захрустела сухариком.
– Нам что за дело?
– Надь, он ведь ничего про меня не знает. В смысле того, что со мной… было. А если узнает?
Надежда аж чаем поперхнулась от возмущения:
– А что такое с тобой было? Ты что? Детский дом подожгла? Деньги украла? Христианских младенцев на колбасу резала?
– Я сидела в тюрьме. Меня судили, осудили, вынесли приговор. Таким, как Барышев, на это даже… в кино смотреть противно. Он не станет со мной работать, если узнает. Да что работать! Он меня… Он в мою сторону и не посмотрит… В его реальности такого не бывает, понимаешь? Говорю же – другой мир… Не знаю, как объяснить, но я это чувствую.
Это интеллигенция, такая, понимаешь, самой высшей пробы. Аристократы духа. Профессора, академики…
– Да плевать на этих академиков!
Ольга покачала головой:
– Нет. Не плевать. Я Димке скажу, пусть он еще кого-то на этот проект сажает…
– Кого?! Меня, что ль?
– Кого угодно. Но только чтобы мне с Барышевым не работать. Вряд ли он захочет, чтобы его делами занимался человек с уголовным прошлым.
Да он бы мне руки не подал, за один стол со мной не сел… Если бы знал.
Надежда округлила глаза:
– Он че? Фашист, твой Барышев? Руки не подал, ишь как!
Они помолчали немного. Сидели, грызли сухари, думали – каждая о своем. Ольга положила подруге голову на плечо:
– Надь… Я пропала. Теперь уж точно совсем.
…Конечно, Грозовский никому «Строймастер» не передал, Ольге велел не лезть к нему со всякими бредовыми идеями, а заниматься работой.
Ольга работой занималась, но нет-нет да и вытаскивала из сумки барышевскую визитку.
Она изобрела сто один повод позвонить, но так и не позвонила, разумеется.
Барышев позвонил сам. Ну, не сам, конечно. Секретарша.
– Ольга Михайловна? Сергей Леонидович хотел бы с вами встретиться. Вы могли бы подъехать к нам в офис?
Могла бы она подъехать? Да она по снегу босиком побежала бы!
…Барышев пошел через кабинет ей навстречу, сделал приглашающий жест – присаживайтесь. Она села.
