Сглотнул, набрал побольше воздуху:
– Я правда хотел, чтобы они теперь… к тебе… с тобой… Дети то есть… Миша… это самое… и Маша…
Ольга кивнула:
– Ясно. Что тебе нужно взамен?
Набычился. Молчит. Смотрит в сторону.
– Послушай. Я все про тебя знаю. Я ничего не забыла. Это только в сказках говорят – перемелется, мука будет. Не будет, Стас, никакой муки. Я только каждый день думаю, как же это я – я! – прожила с тобой столько лет! Я бы и умерла с тобой, если бы бог не спас! В тот раз тебе было нужно, чтобы я села за тебя в тюрьму.
Что тебе нужно в этот?
Зина снова пихнула Стаса в бок, и тот выпалил:
– Денег.
Ну разумеется. Как она сразу не догадалась!
– Не, ну правда!.. Ну, сама-то посуди, мне детей так отдавать, задаром, никакого резону нет. Я их растил… тратился… экскурсия и еще в поход… все дела. Зина тоже. А теперь задаром отдать? Я не могу задаром-то! Я бы, может, еще и… Но мастерская сгорела. Ремонт, понимаешь, то да се!.
. Считай, все сначала, а это какие бабки!
– Какие?
Стас не понял.
– Че?
– Сколько денег нужно? – Ольга смотрела на него очень внимательно, ждала.
Стас переглянулся со своей Зиной. Они что, совсем идиоты? Ехали про деньги разговаривать и даже не договорились, сколько просить?
Стас помотал башкой, отвел глаза:
– Ну… тыщ десять. Я… того… долларов, в смысле.
Ольга снова кивнула, записала что-то в ежедневник:
– Десять тысяч долларов. Хорошо.
Я привезу деньги. В обмен на детей. Все? Больше нет вопросов?
Ольга приподнялась из-за стола, показывая, что разговор окончен. Зина потянула Стаса за рукав, но тот, кажется, не понял, что вот так вот быстро все решилось и Ольга не станет беседовать с ним по душам, вспоминать прошлое, торговаться…
– Что-то еще, Стас?
– А ты… того… нет?
– Чего – нет?
– Ты… не передумаешь?
Ольга скрестила руки на груди, посмотрела на него сверху вниз. Кто бы знал, каких усилий ей стоило сдерживаться, не ухватить вазу со стола и не раскроить ему башку.
– Я не передумаю. Но ты подпишешь бумагу, что продал мне детей и больше у тебя нет на них никаких прав.
– Я ж их отец! – Стас вскинулся, грудь колесом выпятил, запетушился.
– Ты их продаешь. За десять тысяч долларов. Потому что у тебя сгорела мастерская. Или я понимаю что-то неправильно?
Стас покачал головой:
– Какая ты стала… жестокая.
