За окном солнце уже опускается за кроны деревьев, хоть на часах всего четырнадцать. Словно оплавленные, облака пылают оранжевым и розовым, и лежащий на лужайке снег искрится. Повсюду, куда смогли проникнуть лучи солнца, виднеются проталины. Я какое-то время сижу неподвижно, наблюдая за ходом пьесы, которую совершенно бесплатно предлагает нам посмотреть природа. Поднявшись на ноги, я протягиваю руку, чтобы убрать со стола начисто вылизанную тарелку Винсента, как вдруг замечаю, что по лугу движется какая-то фигурка.
Это маленькая девочка."
"Она бежит прямо к моему дому, оступается, падает, потом поднимается и упорно продолжает свой бег. Когда девочка оказывается рядом, я вижу, что на ней только джинсы и футболка. Я узнаю ее.
Это Эбба, дочка Тома и Николь.
Я в спешке отставляю тарелку в сторону и выскакиваю в прихожую.
– Винсент?
Я слышу шаги – Винсент выходит из гостиной и вопросительно на меня смотрит.
– Я выйду в сад на минутку. Нужно кое-что проверить.
И я мчусь к Эббе, которая успела преодолеть уже половину поля.
Высокая пожелтевшая трава обвивает ноги. Болотистая почва затягивает резиновые сапоги – они намокли и блестят.
Я спешу изо всех сил – что бы там ни случилось, это явно не что-то хорошее. Я не ходила в усадьбу с тех пор, как у меня побывал Гуннар. Работы было не особенно много, но это не единственная причина. Я не знала, что сказать Тому при встрече – теперь, когда мне стала известна вся правда об их с Ясмин отношениях.
Но сейчас у меня не было выбора.
– Эбба! – кричу я.
Девочка останавливается неподалеку от меня – на фоне заходящего солнца я вижу лишь темный силуэт.
– Что случилось? – выдыхаю я, подбегая к ней и опускаясь на корточки рядом. Щеки Эббы все исполосованы мокрыми дорожками слез, джинсы промокли и по щиколотку вымазаны глиной.
– Мама упала, – произносит Эбба, не глядя мне в глаза.
– Идем, – командую я и беру ее за руку.
Вместе мы короткой тропой спешим к усадьбе. Перескакиваем через ямы, через клумбы с розовыми кустами и, выбравшись на гравийную дорожку, насколько возможно, ускоряем шаг.
На лестнице, ведущей ко входной двери, спрятав лицо в колени, сидит малышка Адриенна. Она прижимает ладошки к ушам, словно стремясь отгородиться от внешнего мира, и медленно раскачивается взад-вперед.
– Адриенна, с тобой все хорошо?
Когда я дотрагиваюсь до ее плечика, Адриенна вздрагивает, поднимает голову и щурится на меня.
Я не дожидаюсь ее ответа – убедившись в том, что она не ранена, толкаю дверь и вхожу в дом.
